— Не думаю. Они говорят, что римляне забирают у них мужчин на слишком большой срок. А когда те, выйдя в отставку, возвращаются домой, то находят свои хозяйства запущенными, а иной раз и проданными за долги. Вот почему неимущие италийцы становятся рабами и рассеиваются по всему побережью Внутреннего моря, где римлянам требуются умелые земледельцы: в Африке, Сардинии, Скифии.
— Об этом я как-то не задумывался. У меня самого много земли в Этрурии, есть и такие, что взяты были за долги. Но что же еще делать? Не куплю я — купит Свинка или его брат Далматик. Мне эти земли в Этрурии достались от матери. Никуда тут не денешься.
— Не ошибусь, если скажу, что ты даже не представляешь себе, что сделали твои управляющие с местными жителями, чьи наделы конфисковали.
— Ты прав, не знаю. Я даже не знал, что у нас так много италийцев-рабов. Это же все равно что обращать в рабство римлян.
— То же будет и с римлянами, влезшими в долги.
— Это уж слишком, Публий Рутилий!
— Так и есть.
— Я хочу видеть жалобы италийцев, — поставил Марий точку в разговоре.
Разочарование италийцев нарастало. В конце декабря искры этого недовольства уже готовы были воспламенить обитателей долин Тибра и Лириса. Больше других возмущались марсии и самниты. Но имелись еще и банды, которые одни знатные римляне подстрекали против других.
Новые трибуны развили невиданную активность. Чувствуя стыд за своего отца, опозорившегося военачальника, Луций Кассий Лонгин вынес на обсуждение вопрос о лишении места в Сенате тех, чьи владения конфискованы. Через Народное собрание наносился жестокий удар по Цепиону. Благодаря своему влиянию и состоянию, он имел еще сторонников в первом и втором классах, но Народное собрание… Метелл Нумидийский с друзьями попытались, правда, сопротивляться, однако законопроект прошел и вступил в силу. Так Луций Кассий старался смыть с себя позор своего отца.
Затем разразился скандал религиозный. Все шло более-менее благополучно, пока на голосовании по передаче Гаю Марию консульских полномочий на общем собрании не умер от удара — видя, что не может этому помешать, — Гней Домиций Агенобарб, верховный жрец Рима.
Коллегия жрецов составлялась обычно наполовину из плебеев, наполовину из патрициев. По традиции, сан Великого Понтифика переходил из рук в руки в рамках одной семьи. Естественно, Гней Домиций Агенобарб Младший рассчитывал занять место отца.
Однако имелась одна заковыка… А все Скавр! Когда коллегия понтификов собралась, чтобы принять в свои ряды нового жреца, Скавр объявил, что не хотел бы видеть младшего Агенобарба преемником отца. Он не назвал всех причин, но все и так знали, что Гней Домиций Агенобарб был упрям, вспыльчив, неприятен, а его сын и того хуже. Людям вроде Скавра, которые вечно не ладили со старшим Агенобарбом, вовсе не улыбалось увидеть на этом месте копию покойного. Был бы только повод отвести его кандидатуру. Тут Скавр и предложил вниманию коллег два веских довода против избрания младшего Агенобарба на сей пост.
Во-первых, по смерти цензора Марка Ливия Друза пост не перешел тогда его девятнадцатилетнему сыну — еще несовершеннолетнему. А во-вторых, Марк Ливий Друз, неожиданно нарушив традиционный консерватизм отца, выступил чуть ли не с позиций Гая Гракха, с которым отец его вечно спорил. Вот Скавр и предложил младшего Друза в Коллегию с тем, чтобы он образумился.
Остальные тридцать жрецов решили, что это лучший выход из затруднительного положения.
Но сам Гней Домиций Агенобарб Младший был отнюдь не в восторге, когда узнал, что должность его отца переходит к Друзу. На следующем же заседании в Сенате он объявил, что намерен обвинить Марка Эмилия Скавра, принцепса Сената, в святотатстве. Заявление не вызвало волнения ни в Сенате, ни у самого Скавра.
— Ты, Гней Домиций, даже не понтифик, а обвиняешь меня, Марка Эмилия, понтифика и принцепса Сената, в святотатстве, — произнес Скавр ледяным тоном. — Катись-ка ты отсюда и играй в игрушки в Народном собрании, пока не подрастешь!
Похоже, этим все и закончилось. Агенобарб уходил из зала под смешки и оскорбительные выкрики присутствующих. Но Агенобарб еще не проиграл. Скавр отправил его в Народное собрание? Хорошо же! В течение двух дней он внес законопроект, провел его через обсуждение и голосование и превратил в закон. Отныне новички будут вводиться в Коллегию понтификов и авгуров не волей остальных ее членов, но выбираться специальным собранием, и занять вакантное место сможет любой — так гласил lex Domitia de sacerdotiis.
Но Скавр только посмеялся, узнав об этом.
— Как только кто-то из нас умрет, он будет баллотироваться, — мрачно предрек Метелл Далматик.
— Пусть, если ему так этого хочется, — сказал Скавр.
— А если умру я? Он же станет верховным жрецом!
— Вот это будет карьера! — весело сказал Скавр.
— Я слышал, что он сейчас поддерживает Марка Юния Силана, — сказал Метелл Нумидийский.
— Да, а война с германцами в Заальпийской Галлии неофициально уже началась, — добавил Далматик.
