Я не сомневаюсь, что ты сумеешь вовремя быть в Риме. И дня не прошло после получения мною твоего отрезвляющего письма, как твой уважаемый коллега Луций Аврелий Орест, младший консул, внезапно скончался. И, все еще болезненно ощущая твое неудовольствие, я воспользовался этим случаем, чтобы заставить Сенат вызвать тебя в Рим. Это не входило в планы политиков. С помощью принцепса Сената они порекомендовали господам сенаторам выбрать консула-суффекта, чтобы занять кресло, освобожденное Орестом. Но — поразительная удача! — только за день до этого Скавр произнес в Палате длинную речь о том, что твое присутствие в Заальпийской Галлии является оскорблением доверия всех хороших людей, что панику насчет германцев ты вызвал специально, чтобы тебя выбрали фактическим диктатором. Конечно, как только Орест умер, Скавр полностью изменил тон: что Палата не смеет отзывать тебя ввиду германской грозы.
У меня не было времени, чтобы отложить выборы. Теперь я считаю, что этого делать и не следует. Вместо этого я выступил в Палате с очень хорошей речью о том, что наш уважаемый принцепс не может придерживаться одновременно двух противоположных точек зрения. Или угроза со стороны германцев есть, или ее не существует. Я напомнил о его речи, сказанной накануне. Тогда, заявил я, он уверял, что германской угрозы нет, поэтому нет нужды сажать суффекта в опустевшее кресло. Нет, сказал я, необходимо вызвать Гая Мария, и Гай Марий должен наконец выполнить работу, для которой он был выбран, — выполнить консульские обязанности. Мне не обязательно было обвинять Скавра в том, что он изменил свои позиции, желая подладиться к новым обстоятельствам. Все и так поняли.
Надеюсь, мое письмо опередит курьера. В это время года море надежнее суши. Я не хочу сказать, что ты не успеешь продумать все последствия. Но если мое письмо придет раньше курьера, у тебя будет немного больше времени, чтобы спланировать кампанию в Риме. Я начинаю обрабатывать выборщиков. Естественно, к тому времени, как ты приедешь в Рим, самые уважаемые представители народа уже будут упрашивать тебя баллотироваться в консулы.
— Мы едем! — радостно сообщил Марий Сулле, отдав ему письмо Сатурнина. — Пакуй вещи — времени терять нельзя. Ты доложишь в Палате, что германцы вторгнутся в Италию тремя фронтами осенью следующего года. А я скажу выборщикам, что я — единственный человек, способный остановить их.
— И далеко ли я могу зайти? — изумленно спросил Сулла.
