Я пришел в себя в больнице города Сиань спустя пять суток после автокатастрофы. Мне сообщили, что спасли меня рыбаки: они заметили тонущий в реке внедорожник и вытащили меня полумертвого из машины. Внедорожник извлекли из воды, но тела Кейры так и не обнаружили. С тех пор прошло три месяца. И каждый день я все время думал о ней. Каждую ночь я чувствовал ее рядом с собой. Никогда еще я не испытывал таких страданий. Теперь моя мать ни о чем не тревожится, словно понимая, что уже ничего в нашей жизни не изменится: боль утраты заполнила все пространство нашего дома. По вечерам мы с ней ужинаем на этой самой террасе, где я пишу. Я пишу, потому что это единственный способ вернуть к жизни Кейру. Я пишу, потому что всякий раз, как я говорю о ней, я чувствую, что она рядом, словно моя собственная тень. Я больше не почувствую, как пахнет ее кожа, когда она спит, прижавшись ко мне, не увижу, как она роется в земле, ища свои сокровища, больше не услышу, как она заливисто смеется, когда я совершаю очередную оплошность, как мурлычет от удовольствия, поглощая лакомства так жадно, словно у нее хотят их отнять. Но у меня остались тысячи воспоминаний о ней и тысячи воспоминаний о нас двоих. Стоит мне закрыть глаза, и она снова рядом со мной.
Время от времени к нам в гости заходит тетя Элена. Дом наш кажется заброшенным, соседи ведут себя сдержанно, не навязывая нам свое присутствие. Порой Калибанос появляется на дороге, идущей вдоль нашего сада, и заглядывает к нам; он говорит, что ему надо проведать своего осла, но я знаю, это неправда. Мы вместе садимся на скамейку и смотрим на море. Он тоже когда-то любил, только это было давно. Правда, его любимую женщину унесла болезнь, а не река в Китае. И все же у нас с ним общее горе, и, слушая, как он молчит, сидя рядом со мной, я понимаю: он по-прежнему ее любит.
Завтра ко мне приедет из Лондона Уолтер, он звонит мне каждую неделю с тех пор, как я здесь. Я не смог вернуться в Лондон. Ходить по улице, где все еще слышатся шаги Кейры, открывать дверь дома, а потом дверь комнаты, где мы с ней спали, – это выше моих сил. Кейра была права: самая незначительная деталь вызывает острую боль.
Кейра была ослепительно прекрасной, решительной, порой упрямой женщиной с неутолимой жаждой жизни. Она любила свое дело и уважала тех, кто с ней работал. Она обладала удивительным профессиональным чутьем и великим терпением. Она была мне другом, любовницей, женщиной, которую я любил. Я попытался вспомнить, сколько дней мы провели вместе, – оказалось, что их совсем немного, однако я знаю, мне хватит их, чтобы заполнить остаток жизни, только пусть время бежит быстрее.
Когда наступает ночь, я поднимаю взгляд к небу, но смотрю на него теперь по-другому. Может, в каком-нибудь отдаленном созвездии появилась новая звезда? Однажды я снова уеду на плато Атакама и при помощи огромного телескопа обнаружу ее. Где бы она ни находилась, я найду ее в бездонном пространстве небес и дам ей имя моей любимой.
Я составлю тот самый список, любовь моя, но сделаю это позднее, потому что на это мне понадобится целая жизнь.
Уолтер прибыл на пароме, причалившем в полдень. Я встретил его в порту. Мы обнялись и расплакались, как малые дети. Тетя Элена следила за нами с порога своего магазина, и, когда хозяин соседней кофейни спросил у нее, что это с нами такое, она в резкой форме посоветовала ему заниматься своими клиентами, даже если в кафе нет ни одного человека.
Уолтер еще помнил, как садиться на осла. По дороге он свалился с него всего дважды, причем в первый раз не по своей вине; когда мы приехали к нам, мама встретила его как второго сына, наконец вернувшегося домой. Думая, что я ее не слышу, она шепнула ему на ухо, что ему давно следовало сказать ей все как есть. Уолтер спросил, что именно она имеет в виду. Она пожала плечами и чуть слышно произнесла имя Кейры.
Уолтер все-таки очень забавный парень. Тетя Элена пришла с нами поужинать, и он так смешил ее все время, что даже я не выдержал и улыбнулся. И эта улыбка словно вернула к жизни мою мать. Она встала, сказав, что ей надо убрать со стола, и, проходя мимо, ласково погладила меня по щеке.
На следующее утро, впервые после смерти отца, она поведала мне о том, как ей тяжело. Она тоже еще не закончила свой список. А потом она обронила одну фразу, которую я не забуду до самой смерти: потерять того, кого любил, – это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить.
Ночь укрыла Гидру. Тетя Элена спала в комнате для гостей, мама тоже ушла к себе. Я постелил Уолтеру на диване в гостиной. Мы сидели на террасе, попивая узо.
Он спросил, как мои дела, а я ответил, что мне лучше, чем могло бы быть. Ведь я жив. Уолтер сказал, что очень рад меня видеть. И сообщил, что привез мне посылку, пришедшую на адрес Академии и на мое имя. Отправили ее из Китая.
Это была картонная коробка, присланная из Линбао. В ней лежали вещи, оставленные нами в монастыре. Кейрин пуловер, ее щетка для волос и два конверта фотографий.
