До начала учебного года никто в Академии не заметит моего отсутствия. Я накупил английского печенья, чая и горчицы, которые обожает моя мать, собрал чемодан, запер входную дверь и уехал на такси в аэропорт. Самолет приземлялся в Афинах днем, потом мой путь лежал в порт Пирей, а оттуда на катере – чуть больше часа до острова Гидра.
В Хитроу, как обычно, царила суета и неразбериха. Но после полетов в дальние районы Южной Америки меня уже ничто не могло напугать. Мне повезло: рейс не задержали. Когда мы оторвались от земли, пилот объявил, что мы пролетим над территорией Франции, затем возьмем курс на Швейцарию, пересечем север Италии, Адриатику и приземлимся в Греции. Я не был там уже давно и радовался, что скоро увижу мать. Мы летели над Парижем, небо было ясным, и пассажиры, которые сидели с той же стороны салона, что и я, могли полюбоваться великолепным видом города и даже хорошо рассмотреть Эйфелеву башню.
Кейра попросила Жанну помочь ей уложить чемодан.
– А я не хочу, чтобы ты уезжала!
– Жанна, я же опоздаю на самолет, поторопись, сейчас неподходящее время для таких разговоров.
Второпях выскочив из дома, они погрузились в такси и поехали в Орли. Жанна не произнесла ни слова.
– Ты так и будешь дуться до самого моего отъезда?
– А я не дуюсь. Мне грустно, вот и все, – проворчала Жанна.
– Обещаю, я буду тебе регулярно звонить.
– Как же, как же, обещание гасконца! Очутившись там, ты вмиг забудешь обо всем, кроме работы. Ты же сама мне сто раз повторяла, что там нет телефона, что не ловит мобильный…
– То, что гасконцы не держат обещание, никем не доказано.
– Жером был гасконец!
– Жанна, последние месяцы были такие чудесные! Если бы не ты, ничего бы у меня не получилось. За эту поездку я должна благодарить только тебя, ты…
– Знаю: дура, которую ты ни на кого не променяешь. Тем не менее тебе больше нравится проводить время со скелетами в долине Омо, предпочитая их компанию обществу твоей якобы незаменимой сестры. Да, я действительно клиническая идиотка! Я же сама себе поклялась не устраивать тебе сцену перед отъездом; сидя у себя в комнате, я тысячу раз повторяла про себя те добрые слова, что хотела бы тебе сказать.
Кейра внимательно посмотрела на сестру:
– Что с тобой?
– Ничего, просто хочу напоследок запомнить твою сердитую физиономию, у меня ведь теперь долго не будет возможности ею любоваться.
– Жанна, прекрати, ну что ты нагоняешь тоску? Лучше как-нибудь приезжай ко мне.
– Я и так еле свожу концы с концами, а когда заговорю с моим банкиром о небольшом путешествии в Эфиопию, думаю, он придет в полный восторг. Кстати, куда ты дела свой кулон?
Кейра провела рукой по шее:
– Это долгая история.
– Я готова, слушаю.
– Я случайно встретила в Лондоне старого знакомого.
– И отдала ему свое украшение, которым так дорожила?
– Я же тебе сказала, Жанна, это долгая история.
– Как его зовут?
– Эдриен.
– Ты вместе с ним ездила к папе?
– Нет, конечно нет.
– Маленькое замечание: если ты выбросишь из головы Макса благодаря этому таинственному Эдриену, – благослови его Господь.
– Что ты имеешь против Макса?
– Ничего!
Кейра внимательно посмотрела на сестру.
– «Ничего» или как раз «чего»? – спросила она.
Жанна не ответила.
– Да, я круглая дура, – вздохнула Кейра. – «С тех пор как вы расстались, я ничего не знала о Максе», «Макс долго не мог прийти в себя, не стоит бередить старые раны, а то вдруг ты скоро опять уедешь», «Мне, наверное, не следовало тебе этого говорить, но Макс тоже был на этом ужине» – и тому подобное. Да ты от него без ума!
– Полный бред!
– Жанна, посмотри мне в глаза!
– Ну чего ты от меня хочешь? Признания в том, что я одинока, до такой степени одинока, что по уши влюбилась в бывшего бойфренда младшей сестры? Я даже не знаю, в него я влюблена или в ту пару, которую вы с ним составляли, или даже просто в идею влюбленной пары!
– Макс в твоем полном распоряжении, милая моя Жанна, только потом не разочаруйся, это не лучший вариант!
Жанна проводила сестру до стойки регистрации. Когда язык транспортера жадно слизнул чемоданы Кейры и уволок их в пасть багажного отделения, они отправились вдвоем выпить чашечку кофе на прощанье. У Жанны горло перехватило от тоски, да и Кейра чувствовала себя не лучше. Они держались за руки и молчали, погрузившись каждая в свои мысли. Они расстались у зоны паспортного контроля. Жанна обняла Кейру и расплакалась.
– Я тебе обещаю: буду звонить каждую неделю, – проговорила Кейра сквозь слезы.
– Ты не сдержишь обещания, но я тебе напишу, и ты тоже мне пиши. Мы будем друг другу рассказывать о том, как проходят наши дни. Твои письма будут длинными-предлинными, на много страниц, а мои уложатся в несколько строк – мне-то рассказывать не о чем. Ты пришлешь мне фотографии твоей волшебной реки, а я тебе – открытки с изображением метро. Я тебя очень люблю, сестренка, береги себя и возвращайся ко мне поскорей.
Кейра, пятясь, пошла дальше и сунула паспорт полицейскому, сидевшему за стеклом. Пройдя зону паспортного контроля, она обернулась, чтобы последний раз помахать сестре, но Жанна уже ушла.
