Я могу и ошибаться. Может быть, в нём прячется прапорщик Задов из юмористической передачи "Осторожно, модерн!". Уж очень там натурально сыграно. Прапорщик это не звание, а образ жизни. Но в настоящий момент, обернувшись назад, чем-либо другим он мне не представляется. А ведь есть же и нормальные прапора. Жалко, что уголовного кодекса по части взаимоотношений между военнослужащими я не знал. Ведь срочники и так жили по уставу, а знай, я тогда все нюансы уголовно преследуемых преступлений, вёл бы себя смелее. Так что мой вам совет, если служба в ВС РФ для вас неизбежна, изучите досконально вышеизложенные статьи уголовного кодекса, - это даст вам некоторое преимущество. Правда, этими знаниями нельзя оперировать резко в упор, а лишь намекнуть. Это может вызвать резкий гнев, типа:
- Ты что салага оху..., да я тебя уставом зае..., ты у меня будешь очки (в смысле армейские унитазы) драить.
На это можно представить ещё пару статей. Мыть унитазы не является обязанностью военнослужащего и такой приказ можно опротестовать. Но не увлекайтесь этим, как бы ни прослыть стукачом. Хотя за пререкания с прапорщиками и офицерами, возможно, получите одобрение, но за это может быть наказан весь взвод или рота вместе с сержантами. Тут вновь придётся испытывать себя на прочность как физически, так и морально. А закон в нашей стране почему-то стоит не на стороне правды. Так что как были срочники мясом, так им и быть и служить, пока не перевернётся всё с головы, на ноги дав возможность законодателям и другим лицам думать не седалищем, а головой.
Так я попал в гражданскую больницу города Коврова. Оказалось всё не так уж плохо. "У Вас товарищ солдат корь! Обычно ею болеют в детстве, без особых осложнений. А вот чем взрослее человек, тем болезненнее эта болезнь переноситься" - сказал врач во время обхода на следующий день. Около двух недель проведённых в медицинском учреждении, в палате со страшной табличкой на входной двери "Вирусный гепатит", моя душа находилась в тоске и смятении. Большинство времени тело находилось в спячке. Остальное же время я проводил в написании рассказа вдруг пришедшего в воспалённую голову вместе с одним из беспокойных снов, а так же сочинении стихов и созерцании местности в окно. Часто под окнами больницы с той стороны, где лежали солдаты, появлялись малолетние шалавы в неприлично коротких юбках, крутили задницами дразня военнослужащих. Такие девушки вызывали у меня отвращение, полные пустышки, предназначенные лишь для беспорядочной половой жизни. Они пользовались безвыходным положением военнослужащих, так как на гражданке как бы они не вели себя, мужчины и подростки для общения предпочитали более взрослых девушек, а так же поумнее, чем эти малолетние сыкухи. За них можно ведь в тюрьму сесть, где осуждённых по таким статьям непременно "опускают", делая пид... (особами мужского пола нетрадиционной сексуальной ориентации). Я же общался с одной из медсестёр по имени Евгения, с которой вечерами, когда доктора уходили, закрывался в одной из пустующих палат и общался, представляя огни большого города, по имени Москва. Она чувствовала себя тоскливо и одиноко в этом периферийном городке. Поэтому мы давали друг другу частичку самих себя, общаясь наедине без посторонних лиц. Но всё хорошее как всегда кончается. Две недели пролетели как один день, и вот я снова оказался в роте. Но благодаря болезни моральную разгрузку всё же получил и написал несколько замечательных стихотворений, на мой взгляд.
Попрощавшись беглым взглядом с палатой и стенами больницы любезно приютившей меня в своих заботливых объятиях, я надел истоптанные солдатские сапоги и в сопровождении младшего сержанта своего подразделения поплёлся прочь по пыльной и раскаленной солнцем просёлочной дороге. Почти обесцветившийся камуфляж не столько от стирки, сколько от плохого качества краски и ткани висел на плечах как мешковина, покрываясь новыми мокрыми и липкими разводами пота. По сторонам шныряли легко доступные полуобнажённые красотки, сводя с ума своими обворожительными формами. И кто сказал, что бром помогает солдату не думать об этом, убивая потенцию? Ерунда! О как же хотелось, бросив все уставы и эту принудительную службу, броситься в распутство с одной из этих крошек. Но чувство здравого смысла не давало сделать этого.
И вот снова КПП Гвардейской учебной дивизии показавшись за поворотом, предательски заскрипело своими ржавыми воротами, открывая взору часть спортивной площадки и учебного корпуса. Ноги нехотя засеменили, спотыкаясь о камни и как бы предвидя предстоящие события, начали болеть из-за сбившихся мокрых портянок в сапогах на размер больших необходимого.
