Девушка, с широкими от ужаса глазами, пыталась яростно протиснуться в толпе, одной рукой она судорожно цеплялась за людей, подтягивалась к ним, затем отпихивала, а второй она зажимала горло, из-под ладони текла потоком бурая кровь, отчего я сама закричала от страха. Мы встретились взглядом — я, кричащая, сочувствующая, боящаяся, и она, в ужасе, бесконтрольная, с пустым взглядом. Мне тогда показалось, что у неё был осмысленный взгляд, но когда мы разминулись её зрачки смотрели в ту же сторону и точку, может она не видела вовсе ничего. Не знаю, как дед прижал меня и себя, чтобы девушка пробралась дальше, она ладонью оттолкнулась от моего лица, а когда я повернулась, прерывая крик, её дальше уже подхватили на руки, её голова исчезла, а другие головы рядом склонились над ней.
Время вернулось в обычное состояние, одновременно с концом моего крика, но теперь кричали и другие. Злобно, испуганно, люди жались ко мне, я к ним. Сидящие справа подскакивали со своих мест, встали на сиденья со всех сторон. Да что же там такое! Какие-то крики, громкое ворчание. Неужели бомж режет людей? Надо всё узнать, или сразу толкаться дальше. Какая длинная станция, Боже!
Подпиравшие люди надвигались всё сильнее, грозясь всерьез задавить худенькую меня, пришлось мне судорожно подтягиваться к перекладине, помогая себе опорой в виде пассажиров, пыхтящих, но терпевших, и зависла сверху, облокотившись на поручень, а освободившееся место за мгновение заняли потные тела, почти больно сдавив мои ноги. Но и зафиксировали, теперь не упасть, и висеть не так тяжело, главное туфельки не посеять, точно потеряются.
И правда проблема была в бомже — видно было его грязную лохматую седую голову, которой он дико мотал как бык какой, пытаясь приблизиться к другим людям, тел я не видела. Те сопротивлялись, и видимо пока не очень успешно, раз не могут свалить одного старика. Хотя если у него нож… Давайте, ребята, скоро приедем, держитесь! И всё же какая дикая ситуация!
— Что там? — неожиданно приятным голосом спросил снизу дедок. Когда я к нему повернулась, то заметила, что еще пару человек ждут моего ответа, другие либо толкались подальше от бомжа, либо занимались с девушкой, видно как кто-то что-то снимал с себя, другой рвал руками одежду, наверно пытались как-то помочь ей, перевязать.
— Бомж напал на людей, его удерживают. — Неожиданно спокойным голосом громко сказала я, сама удивилась. Только что орала как резаная, бррр….
Люди смотрели в ту сторону обеспокоенно, но на помощь никто не поспешил. Мужжжжчинки…Здоровые лбы, а от опасности как брыкаются, отвратительно. Вот они, *хищники* мегаполиса — самая большая засада на скидки в магазине, самый страшный враг — слабый старик. Поэтому если и встречаться с кем, то с силовиком, полицейский, военным, да хоть спортсменом, такие бы не давились от страха, как овечки.
— Ай! Она кусается! А ты говорил! Смотри аккуратнее! — услышала я со стороны помощников девушке. Она кусается? В смысле? Хотя когда такое твориться — можно что угодно натворить, боль наверно дикая, бедная девушка.
Кстати, вот и она… Маааатерь Божья…
Она медленно встала, мне хорошо сверху видно, на миг замерев, и это самое жуткое что я видела за всю жизнь. Она смотрела вверх, стояла так ровно, как будто ничего и не случилось, только глаза были какие-то стеклянные, покрытые белой пленкой, из-под завязанной тряпки на горле все еще сочилась кровь, но её это, казалось, вовсе не беспокоило. Хотелось радоваться, что она стоит, может стоять, всё обошлось, но те, кто был рядом шарахнулись в сторону, и просто молча смотрели, на фоне этой тишины ругательства от возни с бомжом были особенны громкие. Никто не мог поверить, что вот так вот можно стоять с такой раной, это было не правильно.
Девушка с шипеньем опустила голову, посмотрела вниз, потом на ближайшего человека, взяла красными от крови руками его за щеки и вцепилась зубами в нос.
— Твою-то мать! — от крика, ударившего по ушам, я сильно дернулась и начала сваливаться на дедка, причем тот тоже не ожидал ни крика, ни меня сверху, как-то неловко выставил руку, и мы вместе чуть не завались под ноги напирающей толпы, невольно обнявшись.
— Остановка, остановка! Э! Э! Стой, стой, остановите! — кричал испуганный женский голос. Уже догадавшись, о чем идет речь, я как могла быстро приняла крепко стоящее положение, опираясь на матерящегося деда. Мы проезжали мимо станции… Причем даже не останавливаясь, не сбавляя скорость, было так не привычно. А уже страшно стало, когда мы все в вагоне смотрели, что на станции полно народу, среди которых было много военных, которые с неожиданной опаской смотрели на нас — наводило на мысли, что идет война. Но нам бы сказали, объявили, не знаю, не может быть. Может теракт? Да, к сожалению, похоже, военные же.
— Отдерите её уже от него, чего вы ссыте как девки, загрызла же почти его! — звучало со стороны слева.
— Неудобно! Отодвиньтесь, не отодрать!
— Помогите же мне, я с ним не справляюсь, все руки разодрал, хоть замените на минуту, а дальше я сам! — кричал кто-то со стороны неугомонного бомжа.