— Нет… — буркнул я, почти не слышно, а вот Игорь и Гена сказали погромче, их услышали, и острое лезвие, испачканное всё же моей кровью, отлепилось от кожи. Фуууух, как же хорошо жить! В такие моменты даже листочек красивым кажется, ветерок свежий, жить!
Но нас продолжали держать на копейной мушке. Все взрослые мужчины, как я посмотрю, человек десять или больше, от двадцати до пятидесяти лет всем, наверно, смотрят спокойно, но внимательно. С сочувствием, которое нам не сдалось от этих убийц…
— Слушайте, — Гена на шаг выступил вперед, — мы ищем временную защиту, отдохнем и уйдем, нам бы поесть чего, и пойдем дальше, к Кантемировской. И женщину надо похоронить…
Не пошел на конфликт, сдержал себя. Спасибо, наверно, не пойму как реагировать…
— Во-первых, — отзеркалил главный, сделав тоже шаг навстречу, поправляя маленькие очки, прерывая Гену, — и так покормим, еды пока много, вижу Вам и так досталось. И в качестве извинения за женщину. И сами её похороним.
Единоразовый паек за жизнь человека, ну-ну.
— И во-вторых. Вы, наверно, не в курсе, но зона карантина днём расширилась, в Москворечье теперь живых нет, ушли или погибли.
— Что??? — разом удивились мы.
— Теперь до самого Коломенского карантин, а там не знаю. — Он вытащил и показал нам рацию, — Друг военный, и он с часу дня продолжает удирать из Москвы, так что я бы на вашем месте не торопился никуда особо.
Черт черт черт…Женя всё таки расплакалась, навзрыд, пряча лицо в ладони, нас повели куда-то, я не смотрел пока по сторонам, приобнял ей, шептал что-то ласковое, пытался успокоить, одновременно утирая свои собственные слезы, а с другой стороны её вел Игорь, тоже болтая, уверенней чем я, потому что она стала к нему жаться. Ну и славно…Баба с возу… А уже и осматривать нечего, прошли в здание.
Привели в какой-то кабинет, учебный класс, судя по партам, но на стенах развешаны обрезки труб, кабелей, инструменты не понятного назначения, в общем, муть и скука, не за что глазу уцепиться, ничего интересного, такому мне учиться не надо точно. Сказали садиться, и вскоре принесли еды — роллтон в тарелках. Расщедрились… Но ел я с удовольствием — дали чужакам что похуже, всё равно сваливать собираются, и на этом спасибо! Ам! И такой вкусной еды наверно я в жизни не ел, близость смерти все чувства обостряет, начинаешь всё ценить, лучше чувствовать. Но я бы предпочел, чтобы такое таблетками вызывались, пускай даже больнючими уколами, а не так.
Сначала нас оставили одних, даже оставив дверь открытой, но после окончания ужина пришел тот же высокий в очках, в сопровождении двух мужчин, уже без копий, но с дубинками — железными прутами и пресловутыми кухонными ножами. Тщательно осмотрели нас, пришлось раздвеваться, на предмет укусов — чисто! Вот так, дали поесть перед возможной смертью даже.
— Давайте знакомиться, раз уж к нам прибило, — он дружелюбно улыбнулся и сел на стул, повернув его ножками себе назад и оседлав его, — я Машурин Евгений Викторович, можно просто Глава, так короче, и всем понятно кто есть кто.
Мы представились, он кивнул.
— Давайте я вкратце расскажу что тут у нас, — начал он, хрустнув неприятно пальцами, достав сигареты, — не против?
Я был против, но промолчал, Игорь только курил из нас, а остальные тоже ничего не сказали.
— Здесь база ээнергетиков, я был начальником, а потом случалась эпидемия, — он выдохнул противный дым прямо в нас, — пришли военные, приказали остаться здесь, видимо надеялись, что скоро всё разрулится, а свет нужен всем, в том числе и им, оставшимся в городе. И мы остались, собрались здесь, люди обычные еще набились к нам, укрепились, наделали копий и багров, набрали еды, засели по крупному, на недельку бы хватило точно.
А потом нам сказали — эвакуируйтесь, по рации, сами помочьуже не могут, не успевают всех спасать, приоритет дети и женщины. А пройти мы бы не смогли, да и не захотели рисковать, здесь такое творится…Вы откуда? — вдруг резко сменил повествование на вопрос, не сразу смогли среагировать.
— Из Бирюлево иду, — я думал все скажут откуда они сами, но все просто кивнули, подтверждая что они тоже оттуда.
— И как там?
— Ээээ, — я подумал, прежде чем отвечать, — если не подходить к Липецкой, где пробка и зомби, то мертвых не так и много, как я видел, не так как здесь, чем ближе мы были сюда, тем больше их встречалось. Но и люди в основном алкаши и бомжи остались.
Машурин кивнул, выпустил дым поверх наших голов: