Целые миры преклонялись перед ораторским искусством Лоргара без единого гневного выстрела. В глазах своего сына он воплощал убедительное, проникновенное обаяние, столь ослепительное в Императоре — он всегда казался выше таких подлых и примитивных вещей, как обман.
Но несмотря на это, слова Ингефеля заронили зерно сомнения.
- Я верю тебе, отец, - произнес он, скорее надеясь на искренность слов, чем зная о ней.
- Мы должны замести следы, - Лоргар медленно покачал головой. - Жизнь кадианцев — та улика, которую никогда не должен увидеть Император. От своих сторожевых псов, окружающих нас, мой отец узнает, что мы наблюдали за кадианскими ритуалами и отважились отправиться в Око. Мы должны остаться чистыми в глазах Императора. В шторме мы не сделали никаких открытий. Кадианцы... что ж, их уничтожили за отклонения.
Аргел Тал сглотнул кислоту.
- Вы уничтожите племена?
- Нужно замести следы, - вздохнул Лоргар. - Геноцид никогда не доставлял мне удовольствия, сын мой. По флоту будут распространены слухи о беспорядках, так что мы используем тектоническое оружие в месте высадки, уничтожив населяющие пустошь племена.
Аргел Тал промолчал. Ему нечего было сказать.
- Ты переродился, - Лоргар сцепил ладони. - Боги преобразили тебя, одарив великим благословением.
Можно и так посмотреть, подумал Аргел Тал.
- Я одержим, - отозвался он. Слова не передавали ощущения совершенного над ним насилия, но любое другое объяснение было бы слишком примитивным. - Мы одержимы, чтобы показать вам, что Ингефель говорил правду о богах.
- Меня более не нужно убеждать. Все наконец встало на свои места. Я знаю свою роль в галактике, потратив два столетия на борьбу в поисках верного пути. И мы будем рассматривать ваш... союз... как некое воплощение, нечто, возвышающее вас в глазах богов. Это не жертва. Ты был избран, Аргел Тал. Как и я, - но все же в его голосе не было той уверенности, которую излучали слова. Интонация была омрачена сомнением.
Аргел Тал казался погруженным в раздумья, он наблюдал за игрой костей разжимающейся и сжимающейся кисти руки.
- Ингефель предупредил всех нас: это только начало. Мы изменимся, когда наша одержимость возьмет верх, но не раньше предначертанного времени. Эти боги закричат из своего жилища внутри шторма, и когда мы услышим их зов, начнется наша... «эволюция».
- В чем проявятся эти изменения? - Лоргар снова записывал каждое слово быстрым изящным почерком. Он ни разу не вернулся назад, чтобы исправить описку, поскольку никогда не допускал ошибок.
