Благословенная Леди знала, кто это, еще до того, как дверь открылась.
Она поудобнее уселась на краю кровати, сложив руки на коленях, одетая в многослойное кремово-серое облачение жрицы. Незрячие глаза повернулись к нему, как только он вошел, ориентируясь по шагам босых ног. Она слышала шелест одежды вместо гудения включенного доспеха, и от этой новости на ее губах заиграла улыбка.
- Здравствуй, капитан, - сказала она.
- Исповедник, - отозвался он.
Ей потребовалось немалое самообладание, чтобы скрыть потрясение. Его голос изменился за месяцы лишений, он звучал более сухо, покидая гортань. И было что-то еще... Что-то большее: новоприобретенная раскатистость, несмотря на слабость.
Разумеется, до нее доходили слухи. Если люди говорили правду, им пришлось убивать друг друга и пить кровь своих братьев.
- Я думала, что ты зайдешь раньше.
- Прости за задержку. Я был с примархом с момента возвращения.
- У тебя усталый голос.
- Слабость пройдет, - Аргел Тал сел на пол возле ее кровати, принимая привычную позу. Последний раз он сидел так три ночи назад, хотя для Несущего Слово прошел почти год.
- Мне тебя не хватало, - сказал он. - Но я рад, что тебя с нами не было.
Кирена не была уверена, с чего следует начать.
- Я слышала... разное... - произнесла она.
Аргел Тал улыбнулся.
- Скорее всего, все это правда.
- Смертный экипаж?
- Мертвы, все до единого. Потому-то я и счастлив, что тебя не было с нами на борту.
- И вы страдали так, как рассказывают?
Несущий Слово усмехнулся.
- Смотря что рассказывают.
Его обыденная стойкость восхитила ее, как обычно. Намек на еще одну улыбку щекотал ей уголки губ.
- Подойди. Встань на колени и дай мне посмотреть на тебя.
Он повиновался, встав лицом к ней, и аккуратно взял ее за запястья, направляя руки. Она погладила его кожу кончиками пальцев, обводя увядшие черты.
- Мне всегда было любопытно, красив ли ты. Так трудно сказать, когда полагаешься лишь на осязание.
Эта мысль никогда не приходила ему в голову до сих пор. Он с рождения был выше таких вещей. Он сказал ей об этом и весело добавил: «Как бы то ни было, я выглядел лучше, чем сейчас».
Кирена опустила руки.
- Ты так исхудал, - заметила она.
- Питания не хватало. Как я и говорил, слухи не врали.
Воцарившаяся тишина показалась ей неловкойм и тревожной. Им никогда раньше не приходилось подбирать слова для беседы. Кирена поигрывала прядью волос, тщательно уложенных служанкой всего полчаса тому назад.
- Я пришел исповедаться, - произнес он, наконец, нарушив молчание. Но это не успокоило ее, а напротив — заставило сердце забиться чаще. Она была не уверена, что хочет слышать о бесчинствах, творившихся на «Песни Орфея».
Но Кирена оставалась верна Легиону. Ее роль была желанной, и она была горда тем, что занимает это место.
- Говори, воин, - в ее голосе появилась дружелюбная формальность. - Поведай о своих прегрешениях.
Она ожидала, что он станет рассказывать, как убивал своих братьев и пил их кровь, чтобы выжить. Ждала ужасных историй о варп-шторме, который не видела своими глазами и потому могла полагаться лишь на немногословные описания других членов экипажа.
Капитан заговорил медленно и отчетливо.
- Я потратил десятилетия жизни, сражаясь во имя лжи. Я приводил миры к согласию с ложным обществом. Мне нужно прощение. Моему Легиону нужно прощение.
- Я не понимаю.
Он начал описывать Кирене последний год своей жизни, как уже описывал отцу. Она прерывала его намного реже и, когда рассказ завершился, сконцентрировала внимание не на важных эпизодах, а на том, где голос Аргел Тала дрожал сильнее всего.
- Ты убил Вендату, - сказала она, сохраняя голос мягким, чтобы в нем не было обвинения. - Ты убил своего друга.
Аргел Тал взглянул в ее слепые глаза. После возвращения из глубин шторма в наблюдении за живыми существами появилась странно приятная черта. Он всегда мог услышать текучий ритм ее сердца, но теперь к нему добавилось дразнящее ощущение бегущей по венам крови.
