- Я Лоргар, как ты и сказала, хотя Аврелианом меня зовут только мои сыновья.
- Лоргар. Благословенное имя. Любимый сын Истинного Пантеона.
Огромным усилием примарх сохранил легкость в голосе. Никакая подобная мелочь не могла помешать первому контакту. Единственное, что имело значение – сохранить самообладание.
- У меня нет четырех отцов, друг мой, и я не был рожден женщиной. Я - сын Императора людей и ничей более.
Она рассмеялась, звук был унесен порывом ветра.
- Сыновья бывают приемными, а не только рожденными. Сыновей можно вырастить, а не просто зачать. Ты – любимый сын Четырех. Твой первый отец пренебрег тобой, но четверо твоих отцов гордятся тобой. Так сказали нам говорящие с богами, а они не лгут.
Напускная непринужденность Лоргара была близка к тому, чтобы рухнуть. Несущие Слово чувствовали это, даже если люди – нет.
- Кто ты? – спросил он.
- Я – Ингефель Избранная, - улыбнулась она, словно сама невинность и доброта. – А скоро – Ингефель Вознесшаяся. Я твой проводник, помазанный богами.
Дикарка указала на равнину, словно та заключала в себе весь мир. Более того, она указала на изуродованную варпом пустоту над ними.
- А этот мир, - развела она раскрашенные руки щедрым жестом, - Кадия.
Такой первый контакт можно было назвать уникальным.
Никогда раньше имперцев не ожидали подобным образом. Никогда раньше их не встречала примитивная культура, которая не просто приветствовала их, но еще и не выказывала страха перед огромными закованными в доспехи воинами, ходившими среди них. «Громовой ястреб» вызвал некоторое любопытство, хотя примарх и предупредил Ингефель, что орудия машины активированы и управляются сервиторами Легиона, которые откроют огонь, если кадианцы подойдут слишком близко.
Ингефель отогнала любопытных от десантно-штурмового корабля Несущих Слово. Она изъяснялась быстро и вычурно, щедро пронизывая каждое предложение ненужными словами. Только обращаясь к Лоргару и его свите, она, казалось, оставляет от языка одну сердцевину для краткости и ясности, явно говоря скорее по-колхидски, чем по-кадиански.
