- Языческое колдовство, - еще раз сказал Вендата, начиная раздражаться.
- Знаешь, доимперская Колхида была такой же, - не отставал Ксафен. – Эти обряды мало отличаются от тех, которые проводили поколения до прибытия Лоргара. Колхидцы всегда придавали звездам большое значение.
Вендата покачал головой.
- Не добавляй бессмысленные суеверия к прочим моим поводам для недовольства тобой, капеллан.
- Не сейчас, Вен, - Аргел Тал был не расположен выслушивать очередной спор этих двоих о природе человеческой души и вреде религии. – Прошу тебя, не сейчас.
За последние три года Аргел Тал понемногу сближался с Кустодес, часто упражняясь с ними в бое на мечах в тренировочных клетках. Ксафену же, казалось, доставляет злое удовольствие дразнить их при любом удобном случае. Философские споры всегда заканчивались тем, что Вендата или Аквилон уходили из комнаты, чтобы не ударить капеллана. Ксафен считал такие моменты собственными достижениями и хихикал, словно старик, над происходящим.
- Если звезды столь ценны для них, - проскрипел голос Вендаты из динамиков шлема, - почему же они тогда прячутся под землей?
- Почему бы тебе сегодня не спросить прямо у них? - улыбнулся Ксафен.
Трое продолжали идти, и на несколько благословенных мгновений воцарилась тишина.
- Я слышу песнопения, - вздохнул кустодий. – Во имя Императора, это безумие.
Аргел Тал тоже слышал. Уровни под ними уходили глубоко в недра земли, но плотный камень проводил звук с невероятной легкостью. Идущий по храмовым пещерам в любое время дня и ночи слышал смех, шаги, молитвы и рыдания.
На одном из нижних уровней проводился обряд.
- Я видел, как вы неделями не выпускали из рук пергамент и общались с кадианцами на их лопочущем языке.
- Это колхидский, - рассеянно отозвался Аргел Тал, проводя пальцами перчатки по угольному изображению, напоминавшему примарха. Рисунок был грубым, но видна была фигура в рясе, стоящая возле другой фигуры, одетой в кольчугу и лишенной одного глаза. Они стояли на вершине башни посреди поля тенистых цветов.
Это было не первое подобное изображение, попадавшееся Аргел Талу, но они все еще неизменно привлекали его внимание. Многочисленные высадившиеся слуги с флота получили указания исследовать пещеры Кадии и сохранить пикты всех встреченных рисунков.
- Так ваш Легион раскаивается в том, что подвел Императора? – спросил Вендата. – После стольких завоеваний я, уж было, начал воспринимать вас в новом свете. Монархия была грехом прошлого. Даже Аквилон считал так. А теперь мы приходим сюда, и все вскрывается, когда вы начинаете тараторить с этими тварями на их дикарском наречии.
- Это колхидский, - сказал Аргел Тал, отказываясь ввязываться в перепалку.
- Может, я и не силен в вашем монотонном языке, - продолжал Вендата, - но я знаю достаточно. То, что срывается с губ кадианцев – это не колхидский. Как и эти надписи. Они ничего не значат. В них даже нет протоготических корней.
- Это колхидский, - еще раз повторил Аргел Тал. – Древний, но колхидский.
Вендата перестал спорить. Аквилон уже получил сообщение и спустился на поверхность, чтобы лично все увидеть. Командир Кустодес знал колхидский, но запутался в надписях так же, как Вендата. Когнитивные сервиторы, спущенные с орбиты, столкнулись с теми же проблемами – ни один лингвистический декодер не мог вычленить смысл рунической письменности.
- Возможно, - предположил Ксафен, - наш Легион избран. Только те, в ком течет кровь Лоргара Аврелиана, могут читать и говорить на этом святейшем языке.
- Тебе бы этого хотелось, не так ли? – огрызнулся Вендата.
В ответ Ксафен лишь улыбнулся.
Настроение кустодия было испорчено неспособностью разобрать мазню на стенах этих пещер.
- Что тут написано? – указал он наугад на один из стихов, написанных на неровной поверхности камня.
Аргел Тал взглянул на надпись, обнаружив в ней больше поэзии, чем можно было бы ожидать: простой, больше похожей на неуклюжую лирику, чем на возвышенный псалм. Судя по кадианским «говорящим с богами», это была работа шамана, одурманенного галлюциногенами, выплеснувшего поток своего сознания на стену святилища.
- Просто еще одни плохие стихи, - сказал он Вендате.
- Я не понимаю ни слова.
- Чрезвычайно бездарно, - добавил с улыбкой Ксафен. – Ты не пропустил никаких откровений продвинутой культуры.
- Тебя не волнует, что я не могу это прочесть? – настаивал кустодий.
- Мне нечего тебе ответить, - огрызнулся Аргел Тал. – Это бредовые надписи давно умершего шамана. Они связаны с верой кадианцев в других богов, но смысл ускользает от меня так же, как и от тебя. Мне неизвестно ничего более.
- Аргел Тал, разве было недостаточно недель, проведенных с дикарями в их палаточном городе? Теперь мы еще должны посетить ложное богослужение невежественных варваров?
