Ворота выровнялись. Это хорошо. Оставалось надеяться, что теперь ничего не будет мешать. Я только хотел было отдать команду «опускать», но осекся. В два прыжка я оказался у полостей, проверяя пазы, по которым двигается решетка. Все чисто, если так можно было выразиться. Предыдущий слой ржавчины сорвало и теперь со второго захода должно было опуститься как следует вниз.
— Идут! Уже близко! Занять строй! — гаркнул стражник.
К моему удивлению, у ворот уже столпилось немало воинов, занявших оборонительные позиции в форме прямоугольника, поджавшись прямо к воротам. Здесь были и обычные рядовые солдаты и ополченцы.
Войско Романовичей действительно было уже очень близко. Они неслись на лошадях в галопе, стараясь успеть проскочить внутрь или не дать воротам закрыться до конца.
— Давай! — крикнул я вверх, чтобы мой новоиспеченный помощник дернул рычаг. Спустя секунду железная решетка с грохотом и лязганьем полетела вниз. Люди стали ликовать и выкрикивать радостные кличи. Не самые пристойные и не самые доброжелательные в сторону Романовичей.
К этому моменту они уже почти вплотную успели добраться до стен нашего города. И я понимал, что радоваться нам еще очень рано.
Как минимум потому, что у лучников заканчивались стрелы, а Романовичи начали снимать с повозок элементы разборного сооружения. Пронаблюдав лишь секунду, я понял, что они готовились собрать
Осадные лестницы.
4
Час от часу не легче. Казалось, что сама судьба подбрасывает мне подарки один за другим, не давая возможности подумать о своей крайне важной проблеме и о том, как бы ее решить.
С другой стороны, если сейчас не заняться насущными делами, то дальше будет неироничная вероятность больше не заниматься ничем в жизни. Либо взирать до конца дней на один и тот же закат с какого-нибудь кола, на который насадят мою голову.
— Что тут творится? — раздался сиплый старческий голос совсем рядом.
Я повернул голову. К запертым воротам подошел глубокий старец в сером балахоне с какой-то крючковатой тростью, напоминающей простую палку, найденную посреди леса.
Я увидел, что его дряблая кожа на слегка приоткрытых кистях была усеяна какими-то темно-синими знаками, но я не мог их разобрать. Симметрия узоров напоминает интегральные схемы. Или мне мерещится?
Либо потому, что никогда их не видел, либо потому, что кожа мужчины настолько сильно обвисла и пошла дряблыми складками, что затрудняло анализ. Либо и то и другое разом.
— О, мэтр Скворцов! Вы пришли! — начал кто-то из мужчин. — Чародействовать будете? Отгонять врагов наших?
В голосе вопрошавшего слышалась надежда и благоговение, словно он смотрел не на обычного тощего старика, а на господа бога, не иначе.
Мужчина тихо хмыкнул, но ничего не ответил. Его прикрытое под капюшоном лицо повернулось в мою сторону и замерло. Я чувствовал, как из-под почти непроглядной тьмы его балахона на меня смотрят цепкие глаза, внимательно изучая с головы до пят.
Не скажу, что от этого пошли мурашки по телу, но ощущение не из приятных, словно кто-то липкими щупальцами лезет мне через глазницу прямо в мозг и исследует каждый уголок.
Самому бы еще вспомнить, что там было… двести лет-то назад.
— Тебя здесь раньше не было, — сказал он спустя несколько секунд. — Лицо знакомое, но… тебя тут не было.
Чистейшая правда. А если так вникать, то меня тут быть и не должно, но увы и ах — я здесь.
— Мы можем об этом поговорить позже? — спросил я у него деликатно. — Нас тут осаждают, все-таки.
Он что-то прошамкал себе под нос, но ничего не ответил, после чего повернулся в сторону ворот. Если это и был местный маг, о котором говорил царь, то грош ему цена в таком случае. В моем понимании маги это люди, способные, как в книжках, которые я читал в детстве, управлять стихиями, создавать огненные шары, например, или при помощи хитрого заклятия наложить на всю вражескую армию сонливость.
Да, бесчестно было бы их всех после этого прикончить, но… можно было бы наколдовать им какой-нибудь понос, скажем. Почему нет? Пусть мучаются до конца своих дней только потому, что посмели напасть на нас.
А этот что-то стоит, бормочет себе под нос и пялится перед собой в пустоту. Хотя, судя по голосу и его рукам ему было далеко за семьдесят лет. Очень далеко. И, вполне вероятно, что может он и мог что-нибудь, да забыл или вообще бродил большую часть времени по улицам города без особого понимания кто он и где находится.
Времени на то, чтобы разбираться с полоумным дедом у меня не было. Надо было что-то придумать, чтобы остановить наступление. Думай, голова, думай. Чего у них нет такого, что могло бы повергнуть почти первобытного человека в ужас? Заставить паниковать?
Я чувствовал, как шестеренки в голове стали вращаться с околозвуковой скоростью. Мысли метались в голове, крутились и принимали различные формы, пока не пришли к одному выводу.
Громкие звуки. Взрывы. Что-то, что должно напоминать оружие и эффектно издавать резкий хлопок так, чтобы они подумали, что это не они нас заперли тут, а себя загнали к нам, как в тир.
