Так, теперь у меня есть 3-D принтер. А где инструкция?
— Какого черта⁈ — взревел Борис Рыжебородый, его лицо исказилось от ярости и непонимания. Он шагнул было к принтеру, явно намереваясь выместить свою злость на этом сверкающем агрегате, но я успел перехватить его за руку.
— Стоять! Не трогай! — рявкнул я, сам не узнавая свой голос. Он был хриплым, напряженным, как натянутая струна. — Нет времени на истерики! Хватаем эту хреновину и тащим отсюда! Живо!
В глазах моих спутников отражался тот же ужас, что и в моих. Но паники не было. Была лишь холодная, отчаянная решимость. Мы прошли через слишком многое, чтобы сдаться сейчас, в шаге от добычи не просто ценного ресурса, а, мать его, такой штуки, благодаря которой все мои планы пойдут не семимильными, а прыжками с континента на континент!
— Иван! Руслан! Олег! Ко мне! — скомандовал я. — Берем эту бандуру! Аккуратно, но быстро! Сотники, вы с бойцами — прикрываете нас! Раненых — на плечи! Не бросать никого! Пошли!
Слова вылетали изо рта сами собой, четкие, отрывистые. Адреналин снова ударил в кровь, смывая остатки боли в руке, прогоняя усталость. Сейчас не до нее. Сейчас — только выживание.
Мы вчетвером — я, Иван, Руслан и Олег — подхватили принтер. Он оказался не таким уж и тяжелым, как я ожидал. Видимо, сделан из каких-то легких, но прочных сплавов. Но все равно, тащить эту громоздкую, гладкую хреновину по узким коридорам бункера было сущим адом.
Пространство вокруг загудело еще сильнее. Красные аварийные лампы, о существовании которых я и не подозревал, начали мигать под потолком, заливая все вокруг тревожным, пульсирующим светом. Их было немного, но в комбинации с отзвуком сирен, что гудели где-то еще ниже под нами, они делали свое дело. Словно мы оказались на тонущей подводной лодке, из которой нет выхода.
«ТРИНАДЦАТЬ МИНУТ ДО АННИГИЛЯЦИИ», — бесстрастно сообщил металлический голос, и от этого спокойного, машинного отсчета у меня по спине пробежал новый холодок.
— Быстрее! — прорычал я, чувствуя, как принтер выскальзывает из вспотевших ладоней. Правая рука горела огнем, но я стиснул зубы, не обращая внимания на боль. Сейчас не до нее.
К счастью, та монолитная дверь, что так легко открылась и так предательски закрылась, теперь была распахнута настежь. Видимо, протокол самоуничтожения отменял все остальные директивы. Или этот ИсКин просто решил дать нам призрачный шанс, чтобы потом посмеяться над нашими тщетными попытками спастись. Ублюдок.
Мы вывалились из зала с принтером в узкий коридор. Сотники Игнат и Борис со своими бойцами уже были здесь, подхватив под руки двух раненых, которые стонали от боли, но держались. Их лица были бледными, но главное, что они оставались в сознании.
— Вперед! — скомандовал Игнат. — Не отставать!
Мы неслись по коридорам, освещаемым лишь мигающим красным светом и тусклым зеленоватым сиянием химических фонарей, которые дрожали в руках у бойцов. Их свет становился все более слабым с каждым мгновением.
Наши тени метались по стенам, создавая причудливые, пугающие образы. Каждый поворот, каждый темный проем казался ловушкой.
«ДВЕНАДЦАТЬ МИНУТ», — голос ИсКина был неумолим.
Пробегая мимо того складского помещения, где мы нашли инструменты, я на мгновение замер. Твою мать, инструмент! Гаечные ключи, отвертки, дрели… все это было так нужно! Это же целое состояние по здешним меркам! Мысль о том, чтобы заскочить, схватить хотя бы пару ящиков, обжигала мозг.
Но тут же, словно ушат холодной воды, пришло отрезвление. Время. У нас нет времени. Каждая секунда на счету. Если мы сейчас задержимся, то не выберемся отсюда никогда. А если нам удастся выбраться… если удастся запустить этот чертов «Феникс»… то мы сами сможем наделать себе сколько угодно таких инструментов! Любых! Еще лучше, еще совершеннее!
— Не останавливаться! — крикнул я, отгоняя предательскую мысль. — Только вперед!
Мышцы горели, легкие разрывались от нехватки воздуха. Принтер, казалось, становился все тяжелее с каждым шагом. Я чувствовал, как пот заливает глаза, как бешено колотится сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Но мы не останавливались. Мы бежали. Бежали от смерти, которая дышала нам в затылок своим ледяным дыханием.
«ДЕСЯТЬ МИНУТ».
Впереди показался тот самый крутой подъем, та узкая лестница, по которой мы спускались сюда, казалось, целую вечность назад. Поднять по ней принтер… это будет сущий ад.
Мы начали подъем. Каждый шаг давался с неимоверным трудом. Принтер цеплялся за стены, норовил выскользнуть из рук. Я упирался плечом, толкал изо всех сил, чувствуя, как напрягаются все мышцы, как по спине ручьем течет пот.
«ВОСЕМЬ МИНУТ».
Ступенька за ступенькой. Медленно, мучительно медленно, мы поднимались вверх. Я слышал прерывистое дыхание Ивана рядом, его хриплые команды. Красный свет аварийных ламп отбрасывал на стены наши искаженные, мечущиеся тени, словно мы были грешниками, пытающимися выбраться из самого пекла. Девятый круг, не иначе.
«ШЕСТЬ МИНУТ».
