— Матерь божья… — просипел подоспевший Михалыч, задыхаясь от напряжения после пробежки. Он остановился рядом со мной, наблюдая за сценой широко распахнутыми глазами.
— Что это? — тихо спросил я, стараясь не привлекать внимания диких животных. Пока они заняты стычкой между собой — нам вряд ли грозит опасность. Но стоило тварям забыть о вражде хоть на секунду, я понимал, что они с большим удовольствием попробуют нас на зуб.
Дикие, явно изголодавшие, потому что, несмотря на их неестественно крупный размер, ребра отчетливо проступали под меховой шкурой, и при желании можно было пересчитать их без труда.
— Лютокрысы, — ответил Андрей Михайлович. — Я думал, о них только легенды слагают, потому что вблизи никто никогда не видел. По слухам пахарей, обитают на заброшенных полях. Там у них целые подземные лабиринты. Говорят, что они умны и даже имеют свою иерархию.
Слово-то какое вспомнил — «иерархия». То, что у зверей есть своя структура — давно известно. Да что там у зверей, даже у насекомых. Ярчайшими представителями были колонии пчел или муравьев, где есть королева, есть солдаты, есть работники и, что удивительно, бездельники в том числе. Ну, а куда же без них?
— Хочешь сказать, что у них там целое свое царство?
— Да кто его знает, что у них там! — прошипел он. — Говорю же, по слухам пахарей. А так далеко уже никто в здравом уме не забредал, кроме хламников. А их особо рассудительными назвать сложно!
Если у этих тварей есть своя иерархия, то, даже если они сейчас передерутся и уйдут в свое логово, очень вероятно, что пропищат об этом всем своим. И завтра здесь уже будет не двое, а тридцать, а то и больше таких грызунов-богатырей.
А этого я допустить никак не мог. Просто нельзя.
Я рефлекторно дернул подсвечником. Если хорошо прицелиться, я смогу попасть одной в голову. Может, не убью, но точно дезориентирую на минуту-полторы. Этого будет достаточно. А вот вторая… если она кинется наутек, то завтра неминуемо случится то, о чем я подумал ранее.
Я очень надеялся, что эта тварь в приступе гнева за своего сородича бросится на меня мстить. И тогда мне понадобятся все мои навыки бокса. Благо крыса была действительно огромна, и если как следует ударить кулаком по голове, то можно вырубить. А дальше связать и кинуть в клетку (вроде бы среди поклажи что-то было подобное) и отвезти в Новгород, спросить, что за нее дадут. А если ничего, то отдать мяснику. Думаю, он спасибо точно скажет.
Я огляделся и увидел кусок вывалившейся половицы, которая выглядела достаточно прочной. Или хотя бы для одного удара.
— Михалыч, — тихо обратился я к нему.
— М?
— Видишь ту доску? — медленно указал я рукой на нее.
— Угу, — ответил кузнец.
— Подбери ее. Только тихо-тихо, чтоб ни звука.
— Зачем? — поинтересовался кузнец, не понимая, что я собираюсь делать. Хоть бы его сердце выдержало.
— Прикроешь меня.
— Я тебя, если один раз по голове ею прикрою, то вовек не встанешь, — хорохорился он. — Так что надо, Саш?
— Очень на это надеюсь, — ответил я, оценив шутку Михалыча. — Только бить не меня будешь, а правую крысу.
— Чего⁈ — просипел он излишне громко, за что я тут же прикрыл ему рот ладонью, а затем приложил указательный палец к губам, прося вести себя тише.
— Я сейчас метну подсвечник в голову той крысы и кинусь на вторую. Твоя задача — если я промахнусь, как следует приложить ей по кумполу. Понял?
— Я-то понял, не дурак…
Закончить он не успел. Крысы снова издали яростный вопль, и в следующую секунду сцепились. Нить напряжения лопнула, разорвав тишину треском, скрежетом и истерикой двух зверей, яростно метавшихся по полу и терзающих друг друга в клочья.
Оранжевые клыки окрасились алыми потеками, а воздух наполнил металлический запах крови. Я понял, что больше медлить нельзя.
— Вперед! — скомандовал я и ринулся к зверям.
Когда-то давно я слышал, что, когда два зверя разбираются между собой — ни в коем случае нельзя к ним лезть. Но это правило касалось ситуации, когда кто-то хотел их разнять.
Нет. Никого разнимать я не собирался.
Сейчас был идеальный момент.
Я скакнул в два прыжка вниз по лестнице, сокращая дистанцию. Твари метались по полу, словно тасманийский дьявол из мультика, продолжая визжать и заполнять дом дикими воплями, хуже, чем два дерущихся кота.
Тусклый блеск закопченного подсвечника мелькнул в лунном свете, что пробивался сквозь дыру в крыше, и в одно мгновение врезался точно в макушку, пробив черепную кость. Одна из тварей мгновенно обмякла, отпустив своего сородича и сползла набок.
Подсвечник с влажным чавканьем покинул зияющую дыру в голове поверженной лютокрысы. Вторая тварь замерла и смотрела на меня своими черными глазами-бусинками, чуть наклонив голову, словно не понимала, что случилось.
Она кинулась на меня мгновенно, как кобра. Никогда бы не подумал, что зверь таких размеров способен совершать столь стремительные броски зубами вперед.
