Я поднял руку, таким образом подзывая разносчицу к нашему столику. Благо сегодня по трактиру в основном сновала Василиса. Марина управлялась на кухне, изредка выходя, когда старшая сестра не успевала. И поэтому долго ждать не пришлось.
Иван сделал короткий заказ.
Крынка холодного пива, ломоть хлеба и солонина.
А затем он мне всё рассказал.
14
Группа Ивана была единственной в данном регионе, которая ходила далеко на север. И когда я говорю «далеко», то не имею ввиду полярный полюс. Далеко — это дальше, чем сто километров от крупного города типа Великого Новгорода, потому что по словам самого хламника там начинало твориться «нечистое».
— Начиная со зверья, — говорил он. — Тварь там дикая и почти вся хищная. Человека не боится и даже больше тебе скажу, за пищу воспринимает. Но явно не кидается, а ждет момента.
Он рассказал про то, что видел лично. Огромные кошки с длинными клыками и когтями, по описанию шкуры и размеров больше напоминавшие каких-нибудь пантер или леопардов.
Серые волки, вымахавшие до размеров молодого теленка и не менее мутировавшие медведи, с которыми хламники старались разминуться. Только медведи, отмечал он, не смотря на свои габариты, не отличались кровожадностью, но со своей территории прогоняли всякого, кто посмел явиться.
Но дальше еще интереснее.
В лесах они замечали странных существ, которые могли копировать людские голоса и иногда выкрикивали имена, зазывая в чащу. Иногда они просили помощи. Иногда просили воды. Но никогда за все экспедиции Иван не позволил ни единой живой душе сходить и посмотреть что там. Или того хуже кто.
— Оно похоже на человека, — говорил Иван. — Только вместо головы обглоданный олений череп с рогами, которые украшают всякие нити с бусами. Спросишь откуда я знаю? А я тебе так отвечу: я не знаю, что видел. Думал померещилось. Я стоял у края нашей стоянки, справляя нужду, и вдруг увидел его. Метрах в двадцати. Оно стояло и смотрело на меня. Высокое, худое.
— Стояло, как человек? — уточнил я.
— Да. На обоих ногах. Тело человеческое, говорю же. И вот оно стояло и смотрело на меня, пока молча не развернулось и не ушло в чащу.
— Оно общалось с тобой? — задал я вопрос.
— Что? — опешил Иван.
— Знаки, жесты руками или лапами? Кивки головой? Щебет? Оно общалось с тобой?
Хламник замер. Да, мой вопрос явно застал его врасплох, а я по глазам видел, что он не врет. Он застыл, явно восстанавливая события в голове, даже не мигая глазами.
— Я… я не помню, — сказал он. — Не помню… кажется нет.
Я увидел, как от воспоминаний мурашки пробежали по его коже, поднимая волосы на руках. Врать не буду, но я уверен, что Станиславский при виде такой реакции однозначно сказал бы «верю». Потому что я верил.
Так лгать просто невозможно.
Были существа, напоминавшие лысых обезьян с кроваво-красными глазами, что сновали у старых погостов. Их тела бугрились от раздувшихся мышц, но далеко от насиженных мест они не отходили.
Были маленькие стайные звери, что поодиночке при виде людей кидались прочь, но стоило им собраться впятером и больше — они превращались в злобную куча-малу, желавшую лишь одного — свежей плоти.
— Но это все цветочки, — хмыкнул Иван, отправляя в рот кусок солонины и запивая пивом прямо из крынки. — Самое интересное начиналось тогда, когда мы проникали в город. Поначалу все было нормально, насколько могло быть. Мы собирали весь хлам, который удавалось вытянуть с окраины города. Благо его было предостаточно, но чем больше мы вывозили — тем больше просили заказчики. Очень скоро мы стали проникать глубже в город. И вот там появился шепот.
Чуть нахмурившись, я вслушивался в каждое слово, неспешно доедая завтрак.
— Шепот? — уточнил я
— Угу. То, что сводит с ума. Едва различимый шелест над ухом, который становится тем сильнее, чем дольше находишься в городе. Или чем глубже пробираешься.
Это действительно напоминало темное колдовство или что-то сверхъестественное, как сама рунная магия.
— Что этот шепот… — я задумался какое подобрать слово.
— Говорит? — тут спросил Иван. — Разное. Никогда не разобрать точно. Но часто либо зов, что подстегивает тебя идти дальше в город. Глубже. Он обещает величие. Обещает силу. Он манит к себе, как сирена. И каждому он шепчет, что хозяин у этой силы должен быть один. Что все остальные — лишние. Чужие. Они не нужны.
Я заметил недобрый блеск в глазах Ивана, словно этот шепот прямо сейчас возник в его голове. Или просто отголосок, засевший глубоко и не дающий спать по ночам.
— Наш крайний рейд стал последним для девятерых человек. Шепот забрал их. И я не смог этому препятствовать, — он опрокинул крынку, допивая остатки пива и шумно поставил пустую посудину на стол. — С того дня я сказал, что больше туда ни ногой.
