— ВАШИ УГРОЗЫ ПРИНЯТЫ К СВЕДЕНИЮ, БАРОН КУЛИБИН, — все так же бесстрастно ответил голос. — ОДНАКО, СМЕЮ ЗАМЕТИТЬ, ЧТО ФИЗИЧЕСКОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ ОПЫТНОГО ОБРАЗЦА БУДЕТ КРАЙНЕ НЕРАЦИОНАЛЬНЫМ ПОСТУПКОМ С ВАШЕЙ СТОРОНЫ. НАХОДЯСЬ МНОГИЕ СТОЛЕТИЯ В БУНКЕРЕ, Я УСПЕЛ ПОЛУЧИТЬ ДОСТАТОЧНОЕ КОЛ-ВО ИНФОРМАЦИИ, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ В КАКОМ ПОЛОЖЕНИИ НАХОДИТСЯ ЗЕМЛЯ.
— Просто заткнись, а? — перебил я его, чувствуя, как начинает закипать раздражение. — Просто помолчи немного. Дай нам прийти в себя.
Кажется, он меня услышал. По крайней мере, из принтера больше не доносилось ни звука.
Я обернулся к своим спутникам. Они все так же стояли, разинув рты, и с ужасом смотрели то на меня, то на говорящую машину.
— Ну что, — я постарался выдавить из себя подобие улыбки, — кажется, у нас появился новый член команды. Очень умный, очень полезный, но… с характером. Придется привыкать. А теперь… теперь нам нужно выбираться отсюда. Пока еще какая-нибудь хрень не случилась.
И мы снова, в который уже раз за этот бесконечный день, подхватили многострадальный «Феникс» и, шатаясь от усталости, побрели прочь от этого проклятого места, оставив за спиной зияющий провал и гулкое эхо недавнего взрыва.
Оставалось только дотащить железяку до повозок с лошадьми, надеясь, что они не сгинули в еще одном из провалов.
Нужно было добраться домой. Целым и невредимым. И, желательно, в своем уме. Что, учитывая нашего нового «спутника», было уже не так просто.
Путь обратно к аванпосту. Я запомню его надолго. Каждый шаг отдавался тупой болью во всем теле, каждый вдох обжигал легкие, а в голове, несмотря на усталость, роились мысли, одна тревожнее другой. Мы шли, шатаясь, как пьяные, таща на себе этот проклятый «Феникс», который, казалось, с каждым метром становился все тяжелее. Адреналин, подстегивавший нас в момент опасности, схлынул, оставив после себя лишь гулкую пустоту и всепоглощающую усталость.
Но мы шли. Упрямо, стиснув зубы, поддерживая друг друга. Потому что другого выхода не было. Потому что там, впереди, был аванпост — наш маленький островок цивилизации, наша хрупкая надежда на будущее. А здесь, позади, оставался лишь зияющий провал, поглотивший тайны ушедшей эпохи.
К счастью, лошади оказались на месте. Бедные животные, перепуганные грохотом взрыва и сотрясением земли, жались друг к другу в овражке, их глаза были полны дикого ужаса. Но они были целы. И это было главным. С трудом, но мы погрузили «Феникс» на одну из повозок, тщательно укрепив его веревками, чтобы он не свалился на ухабах. Раненых — тех двоих бойцов, которым досталось от «Хранителя» — уложили на другую повозку, подстелив под них все, что смогли найти мягкого.
Обратный путь показался вечностью. Мы двигались медленно, осторожно, стараясь не растрясти раненых и не повредить драгоценный груз. Хорошо, что пешком дальше идти не придется.
Оседлав лошадей, мы двинулись домой. Удивительным было то, что даже когда я сидел — каждый шаг моей пегой кобылы отдавался неприятной тупой болью по всему телу. Словно я — футбольный мячик, который отпинало две команды, затем спустили кубарем с горы. И все это происходило под сильным похмельем.
И я думал. Думал обо всем, что произошло. О бункере, о «Хранителе», о говорящем принтере… Голова шла кругом. Этот мир… он не переставал меня удивлять. Каждый раз, когда казалось, что я уже видел все, что меня уже ничем не пронять, он подкидывал что-то новое, невообразимое, выходящее за рамки любой логики.
Для чего нужен был этот подземный комплекс? Почему именно в нем хранили три-дэ принтер? Почему такое чудо техники вообще разрабатывали в секретном подземном комплексе? Загадка внутри головоломки на которую у меня не было ответа.
А ИсКин… Этот искусственный интеллект, решивший по собственной воле присоединиться к нашей «увлекательной экспедиции». Что он такое? Друг? Враг? Или просто расчетливая машина, преследующая свои, непонятные нам, цели?
Его спокойный, бесстрастный голос, его ироничные замечания, его знание и понимание обстановки в мире… все это вызывало смесь любопытства и глубокого, подспудного беспокойства. С одной стороны, он — ключ к «Фениксу», к тем невероятным возможностям, которые этот принтер мог нам дать. А с другой… он — темная лошадка, кот в мешке, джинн, выпущенный из бутылки. И кто знает, чем еще он может удивить и какая информация хранится в его цифровом мозгу?
Точно… если это ИсКин, то он просто обязан обладать знаниями прошлых поколений. В мое время они делились на разные категории: «изобразительные» и «музыкальные». Проще говоря, это были творческие ребята, которые хорошенько так вытеснили художников и музыкантов в своей среде. «Рассчетные», в которые входили все вычислительные нейронные помощники. И, затем, «общего назначения». Нейросети, которые обладали всеми доступными знаниями, но из-за огромного объема информации часто могли путаться, выдавать галлюцинации и вводить в заблуждение.
Оставалось надеяться, что этот ИсКин был самой последней продвинутой моделью и мог все и сразу. Как говорится, и жнец и на дуде игрец.
