– Да, – согласился я и хотел добавить что-нибудь умное и веселое одновременно, но в этот момент почувствовал сильное жжение в плече. Чипы, украшающие клешни и хвост скорпиона пришли в движение. Вайнс взывал о помощи. Учитывая, что вибрировали все чипы, опасность была серьезной. Самого Вайнса мало что могло так испугать. Значит, помощь требовалась не ему… Ирриче.
Ирриче
Неужели Лей прав? Двое детей? Трудно поверить. Но стретты славились тем, что могли видеть будущие события, владели медициной как искусством. И он говорил серьезно. Скорее всего, ошибаться Лей не может. Двойня. А у меня приданого только на одного ребенка. Я открыла большую дубовую коробку, куда складывала вещи для малыша, и внимательно осмотрела содержимое. Пеленок может не хватить. Что же делать? Я быстро накинула на плечи шаль, и устремилась к матушке. Около кабинета Матео сидели два солдата. Одного из них, Вайнса, я уже хорошо знала.
– Проводите меня, пожалуйста, во дворец сенатора Брао, – попросила я телохранителя Матео.
Крепкий паренек с русыми волосами кивнул и пошел за мной следом. Идти было недалеко. Только с улицы казалось, что два дворца стоят на расстоянии друг от друга, но с помощью уловок талантливого архитектора наш дом и родительский соединялись между собой переходами, а в нескольких местах имелись общие стены. Можно спуститься вниз и пройти по переходной галерее, но я обычно выбирала более короткий путь – через парадный кабинет мужа, мимо статуи первого Брао.
Матушка встретила меня с радостью, словно мы не виделись несколько месяцев, а не расстались после завтрака.
– Нашла о чем волноваться, Ирриче, – успокоила она, нежно погладив меня по руке. – Даже если родится двойня, приданое всегда найдется. На чердаке лежат еще твои пеленки и распашонки, думаю, мы сможем из них что-нибудь выбрать. Или я найму мастериц пошить еще. Времени достаточно.
Матушка передернула плечами и добавила:
– Откуда такие мысли? Тебя же недавно смотрела повитуха, ни о какой двойне и речи не велось.
Мне не нравилось иметь секреты от Лаасе, но и выдавать Матео, тайно встречающегося со стреттом, я не могла.
– Чувствую, – заявила я капризно.
Матушка не стала со мной спорить, а лишь внимательно посмотрела огромными черными глазами, потом вздохнула и приказала служанкам принести с чердака ящик с моими детскими вещами.
Долго ждать не пришлось. И уже через полчаса мы самозабвенно извлекали на свет божий распашонки и чепчики.
Вайнс сидел около окна, улыбаясь. Суматоха с приданным его явно забавляла.
Как распахнулась дверь в гостиную Лаасе, мы с ней не заметили и даже не подняли головы от миленькой рубашечки, на которой рассматривали затейливую вышивку, выполненную Эритеей Брао, моей родной матерью.
– Дамы, – резкий скрипучий голос заставил нас вздрогнуть и посмотреть на вошедшего.
У двери стоял огромный мужчина с копной седых волос и перекошенным от злости одутловатым лицом. Барт Дин собственной персоной.
Вайнс начал подниматься со своего места, доставая пистолет, но не успел. Тонкий обоюдоострый нож уже летел ему в грудь. Увернуться не получилось, и Вайнс, молодой смешливый мальчишка, упал прямо к ногам Барта. Дин переступил через него и направился к нам.
– Как трогательно, Ирриче. Беспокойство о приданом моего будущего внука делает тебе честь.
Барт склонился в клоунском полупоклоне.
Я смотрела на него, пребывая в растерянности. Похоже, Матео оказался прав, и Барт Дин намеревался меня похитить.
– Ирриче, брось, пожалуйста, эти тряпки и спокойно подойди ко мне. Тогда я не причиню никому вреда, – скомандовал он.
– Зачем? – поинтересовалась я, надеясь выиграть время, и хоть чуточку прийти в себя. – Я не хочу никуда идти, Барт.
Мой голос звучал испуганно и тихо.
– Никто не спрашивает, чего хочешь ты, – огрызнулся он. – Ты принадлежишь нашей семье, и я волен отвезти тебя в Страанчазе.
– И убить там, как Альму?! – неожиданно дерзко выкрикнула я, прекрасно понимая, что убивать меня сейчас Барт Дин не станет.
– Альма? Глупая наседка поплатилась за свое любопытство, – рассмеялся Дин.
– Вы убили ее? – охнула матушка.
– Конечно, – поморщился Барт Дин. – Эта дуреха могла наболтать много лишнего.
Он хотел сказать еще что-то, но передумал и жестко добавил:
– Иди сюда, Ирриче. Мы уезжаем. А ты, Лаасе, передай мужу и брату, что я обязательно верну Ирриче обратно.
Мы с матушкой смотрели на него во все глаза, боясь вымолвить хоть слово.
– Если мне вернут сына живым и здоровым, то и Ирриче сможет возвратиться домой, после того, как родится мой внук. Ребенок, как собственность семьи Дин, останется в моем доме. Если же Эшта казнят, я буду долго возвращать вам Ирриче. Частями. Я заставлю вас всех мучиться, если с головы моего сына упадет хоть волос.
– Ты не сможешь уйти далеко, – проронила Лаасе, стараясь вразумить бывшего родственника.
– Ты не представляешь, госпожа Брао, как далеко я могу уйти. Твои куриные мозги даже не смогут это вообразить. – Барт расхохотался. Затем переменился в лице, явно теряя терпение.
