— Звучит очень сомнительно, — покачал я головой. — Вячеслав Емельянович, хоть убейте я не пойму, зачем вы его мне подарили? В городе я не так часто появляюсь, чтобы кататься. Зачем он мне? Он как простаивал, так и будет простаивать, разве что за ним будет некому ухаживать.
— Да ладно, неужто совсем нет исследовательского духа? — не понял я, это сейчас мужчина притворялся или же в самом деле не понимал мою реакцию. — Не та молодёжь пошла, совсем не та.
— Я такой, какой я есть, не надо пытаться меня изменить, — сердито посмотрел я на командира.
— Не надо хмурить так брови, я же шучу, — настроения моя реакция командиру не испортила. — Пока молодой надо наоборот, радоваться жизни, а не ходить таким напряжённым. Когда ты в моём взводе был, и то веселее выглядел, несмотря на бесконечные тренировки.
— Тогда ситуация другая была, и меня не пытались убить все кому не лень, — мой взгляд снова зацепился за мотоцикл.
— Меня тоже много кто пытался убить. И химеры, и люди. Половину этих шрамов кстати оставили именно люди, — он большим пальцем провёл по своему лицу, показывая, где их нанесли. — И что дальше? Не унывать же из-за этого. Наоборот, дальше радоваться жизни надо, назло всем.
— Чтобы радоваться жизни, для этого должны быть причины. А если вокруг творится хаос, повода для радости маловато будет, — покачал я головой.
— Даже в хаосе можно чувствовать себя счастливым. На этом и закроем тему, а то как в последнее время у нас с тобой что ни разговор, то философствования.
— Не вижу в этом ничего плохого. Если бы человек не копался в сам себе, он бы не обрёл самосознание.
— И я не вижу в философии ничего плохого, но всё хорошо в меру. Тем более я же тебя сюда не из-за этого позвал, — мужчина сделал несколько шагов вперёд, и облокотился прямо на стену. — Зайдём с другой стороны вопроса. Скажи, как думаешь, почему я сам рулю автомобилем?
— Потому что вам так нравится, — развёл я руками. — Не нравилось бы, не стали этого делать. Кто бы вас заставил чем-то подобным заниматься.
— Верно мыслишь, но немного не в том направлении, — улыбнулся Вячеслав Емельянович. — Ты прав, не хотел бы я, то не стал бы сам водить машину. Я за время службы в ордене накопил немало сбережений. По щелчку пальца я могу нанять себе хоть сотню водителей и при этом ничуть не обеднею, это уже не говоря о том, что я брат князя. Любой слуга зачтёт за честь водить для меня автомобиль. Так как думаешь — почему я от всего этого отказался?
— Непохоже, что от простой любви водить автомобиль, — всё что смог предположить я. — Вы бы хоть подсказку дали, я без идей.
— Это мне напоминание, что я всё ещё обычный человек. Ни маг, ни аристократ, а обычный человек, — ткнул он большим пальцем туда, где у него когда-то находилось ядро.
— Вы напоминаете себе это из-за травмы? — уточнил я.
— Нет, она тут вообще не причём. Ты просто рос простолюдином, и не познал все «прелести» аристократической жизни, — хмыкнул мужчина, и выждав паузу. продолжил мысль: — Взять в пример хоть убитого Гордеева. Что он из себя представлял? Напыщенный индюк, который строил из себя невесть пойми что. И думаешь он один такой? Нет, ничего подобного, их много, очень много. Давным-давно маги получали аристократический статус и привилегии только за свои заслуги в уничтожении химер, а теперь что? Ты становишься аристократом лишь за своё происхождение, и при этом за всю жизнь можешь ни разу не сразиться с химерой. Думаешь это правильно?
Старые воспоминания застали меня врасплох. Те же слова я говорил своему другу, Седрику, проталкивая мысль, что все эфироманты обязаны сражаться с химерами, ведь это их долг, раз их выбрал фамильяр. Я с ним долго спорил на эту тему, пока он не привёл довод, из-за которого я принял его сторону.
— Все люди от природы разные, Вячеслав Емельянович. Кто-то как я, готов рваться в бой, а кто-то наоборот, физически не способен пересилить свой страх перед смертью. Посылать их бой всё равно что на смерть. Помогать же можно и не на поле боя, например исцеляя раненых, — повторил я те слова, которые когда-то сказал мне Седрик.
Закончив мысль, я почувствовал, как сжалось моё сердце. От Исиды осталась хотя бы Багира, а что осталось от моего лучшего друга? Ничего, кроме воспоминаний. В такие моменты понимаешь, как скучаешь по тем. кто был тебе по-настоящему дорог.
Это же служит ещё одним напоминанием, за что я сражаюсь и почему я не собираюсь допустить, чтобы ещё кто-то из моих близких бы погиб.
— С твоими мыслями я согласен, Максим, только ты меня не так понял — вырвал меня из мыслей мужчина. — Если человек не хочет сражаться с химерами, это его право, но когда в нём просыпается высокомерие и он ставит себя выше других — это совсем другое дело. Все мы простые люди, а эта роскошь — лишь показуха, попытка отделить себя от простого народа.
— Такова природа человека, — пожал я плечами. — Менталитет общества невозможно изменить в одиночку, за один щелчок пальца, для этого нужно очень много времени и смена нескольких поколений.
