Первый князь Руси полностью

То есть происхождение он имел самое что ни на есть высокое. Получив ко всему прочему прекрасное образование. Светское, что примечательно. Потому как делал не духовную карьеру, а чиновничью. Так, в 845 году он был уже начальником имперской канцелярии. А в 855 году участвовал в посольстве к арабскому халифу, отправляясь в которое он составил своему брату Тарасию послание, ставшее впоследствии знаменитым как «Мириобиблион», или «Библиотека», – более или менее подробное описание 280 прочитанных им книг. По тем годам – невероятно много! Большинство ученых мужей IX века даже в мечтах своих такого количества книг не видели. О том, чтобы прочитать их и хоть как-то осмыслить, и речи не шло.

В 855–856 годах вдовствующую императрицу Феодору оттеснил от регентства ее брат Варда. Этот выдающийся политик и военный деятель, покровитель наук и образования, сразу же оказался в конфликте с патриархом Игнатием, сторонником Феодоры. Закончилось все банально. Игнатия обвинили в государственной измене и позволили бежать. А на его пост Варда поставил своего человека – Фотия. Насквозь светского царедворца, которого за шесть дней провели от чтеца до архиепископа.

В самом недалеком будущем это выльется в учреждение так называемой Мангавской школы – первого высшего учебного заведения в мире. И далеко не богословского толка поначалу. Ведь первым его ректором будет Лев Философ – знаменитый ученый-математик и механик своей эпохи. Создавший, например, световой телеграф, передававший сообщение от границы с халифатом до Константинополя за час. Он, кстати, тоже присутствовал на этом совещании. Всего же здесь собралось девятнадцать человек, включая самого Варду и Григория.

Сели. И стали читать да обсуждать послания Василия. Время от времени теребя Григория объяснениями и деталями.

«Не стоит посылать к славянам священников бесноватых, одержимых дьявольским рвением, готовых ради буквы убивать. Ибо ничего, кроме раздражения и отвращения к вере Христовой, они не принесут на земли славян. Таковых, по трезвому разумению, и вовсе нужно ссылать на рудники, дабы всяких злодеяний не творили. Ибо в сути своей есть не только дураки, слабые умом, но и, к беде всех окружающих, полные сил и всеразрушающей страсти от одержимости дьявольской. От таких всегда и всюду одни лишь беды. Сюда же, к славянам, нужно послать людей, способных разумением своим и гибкостью найти ключ к сердцам людей и показать на деле, а не на словах превосходство римской культуры и жизни».

Прочитал Варда и отложил лист бересты, берясь за следующий, что шел с хорошо обозначенным порядковым номером. Дабы не перепутать.

«Также не стоит пускать лишь одних попов или попов жадных. Ни к чему, кроме злобы, это не приведет. Ибо церковь, лишенная здравого зерна, обращается в чудовище ненасытное, страждущее лишь обогащения за счет ограбления честных людей. Среди викингов даже поверье есть о том, что ежели в селе есть церковь, то нужно сразу идти туда. Ибо там, где людей грабит церковь, больше и взять нечего. Так рассуждают язычники, ходящие в набеги на земли франков и саксов. Это не богословская болтовня. Это практика жизни, их жизненный опыт. И ограбили они очень много поселений, так что знают, о чем говорят. Посему таких ненасытных «деятелей» также не стоит сюда присылать. А ежели по уму, то алчных священников, равно как и фанатичных, должно ссылать на рудники. Ибо дела и тех, и других ведут лишь к волнению черни и подрывают устои державы».