Миссис Джерри Дебри, героиня Перекрестка Гронг, любила прихорашиваться. Это очень помогало деловым связям Джерри, а кроме того, она чувствовала себя донельзя уверенной и счастливой, зная, что волосы свежевыкрашенны, ресницы приклеены намертво, а румяна подчеркивают скулы, как и сказала продавщица. Но очень трудно было выглядеть свеженькой и чистенькой, когда пустыня становится все жарче и жарче, и краснее, и краснее, пока ей не начало казаться, что это похоже на… ну, вы понимаете… преисподнюю, только тут еще и народу меньше. Совсем никого.
– Как ты думаешь, мы не проехали ненароком?… – осмелилась поинтересоваться она и без особого удивления выслушала звук спускаемого пара:
– Как, мать его, мы могли что-то проехать, когда по обочинам ничего, мать его, кроме, мать их, кустов драных на целых девяносто миль?! Господи Иисусе, ну ты и ду-ура!
Ругался Джерри безбожно. Порой с ним так тяжело разговаривать. Ей почему-то казалось – совсем немного, знаете, такая своего рода женская интуиция, – что парни, рассказавшие, как добраться до Перекрестка Гронг, подкалывали Джерри, ну, разыгрывали, что ли. Он так громко разглагольствовал в отеле, как он разочарован этим самым корробори (племенной танец австралийских аборигенов), после того, как притащился на эти выпляски аж из самой Аделаиды. Все сравнивал с индейским танцем, который они видели в Таосе. На самом деле в Таосе Джерри скучал неимоверно, злился, им пришлось уйти с половины представления, потому что ему приспичило выпить, так что она так и не увидела, как выходят танцоры в масках, но Джерри все равно принялся рассказывать, как у них в США умеют организовать пляски туземцев. Он заявил, что пара судорожно подпрыгивающих тощих аборигенов – это такая малость, что о ней и домой-то написать стыдно. А австралийцам, дескать, надо поучиться в Диснейленде – вот там умеют, это да!
Тут его супруга была полностью согласна: Диснейленд она обожала. Это было единственное место во Флориде – а оттуда никуда не уедешь, у Джерри работа такая, – которое было ей по душе. Один из австралийцев в баре тоже бывал в Диснейленде и согласился, что это и вправду да. А может, он хотел сказать, "в проводах", потому что понять его было решительно невозможно. Но парень был с виду приятный – сказал, что его зовут Брюс и друга его тоже Брюс. "Обычное имя", – пояснил он, хотя с тем же успехом он мог сказать и "мимо", потому что понять его было решительно невозможно, но все-таки он имел в виду имя, она была уверена. Джерри продолжал жаловаться, и тут первый Брюс сказал:
– Ну, приятель, раз так, тогда тебе надо отправиться на Перекресток Гронг – верно я говорю, Брюс?
Второй поначалу не понял, о чем это его приятель толкует, – тут-то и проснулась женская интуиция. Но очень скоро оба Брюса наперебой объясняли, что это за славное местечко – Перекресток Гронг, "там, в буше", и были совершенно уверены, что там настоящие аборигены действительно живут в пустыне. "Близ Элис-Спрингс", – понимающе кивнул Джерри. Оказалось, нет, еще дальше на запад. Указания Брюсы давали так четко, что ясно было – они те места знают превосходно.
– Тут ехать всего пару часов, – пояснил Брюс, – но туристы, они же с проторенной тропы не сходят. А это вроде как сбоку.
– Туземные шоу, – добавил Брюс. – Корробори каждый вечер.
– Отель получше этой дыры? – с надеждой поинтересовался Джерри.
Брюсы рассмеялись и объяснили, что отеля нет.
– Это вроде сафари – ну, палатки под открытым небом. Дождя-то нет, – сказал Брюс.
– И кормят отлично, – добавил Брюс. – Свежие кенгуровые отбивные. Ежедневная охота на кенгуру. Коктейль перед обедом. Суровая роскошь, верно, Брюс?
– Абсолютно, – согласился Брюс.
– А эти туземцы, они дружелюбные? – спросил Джерри.
– О, соль земли. Нас обожают. Думают, что белые люди – это вроде богов, – небрежно отмахнулся Брюс, и Джерри кивнул.
Так что Джерри записал, как туда проехать, и теперь они бесконечно тряслись в старом фургончике – ничего другого в городишке, куда они приехали на корробори, взять напрокат не удалось, – а понять, где тут дорога, можно уже было только потому, что она так и шла прямо, не сворачивая. Поначалу Джерри был в отличном настроении. "Будет что засунуть Тилю в задницу", – говорил он. Его приятель Тиль вечто отправлялся куда-нибудь на Тибет, переживал там невероятные приключения и показывал друзьям видеосъемки себя на яке. Джерри ради этой поездки купил страшно дорогую видеокамеру и все повторял: "Вот наснимаю сейчас этих дикарей, и пусть этот долбанный Тиль подавится своими овцебыками!" Но утро кончилось, а дорога не кончалась, и пустыня тоже не кончалась – и почему ее называют "буш"? Потому что каждую милю попадается чахлый кустик (буквально "кустарник"; название австралийских и южноафриканских полупустынь и кустарниковых пустошей)? – а Джерри становился все горячее и горячее, все краснее и краснее, в точности как пустыня. А супруга его начала впадать в депрессию оттого, что с нее слезает тональный крем.
