— За каким дьяволом ты могла понадобиться Аполлонию, Лори? Когда я позвонил, он оказался внизу, искал тебя. Сейчас он будет здесь.— Потом Мэннерд вернулся к прежней теме, все так же продолжая возмущаться.— Говорю вам, мы не с той стороны подходим к этому делу! Похоже, кто-то пытается меня убить. Не знаю, зачем я им понадобился, но, раз уж им так приспичило, это не очень сложно осуществить! И вовсе незачем прибегать к таким ухищрениям. Никто не стал бы сваливать в одну кучу и попытку убить кого-то, и книгу восьмисотлетней давности, и этот фокус с отпечатками пальцев Томми, и дубль устройства, и все остальное. Не стоило затевать такое ради самого заурядного убийства — да и ради мошенничества тоже. Так что...
В дверь номера позвонили. Коглен пошел открывать.
При виде Коглена Аполлоний заметно вздрогнул.
— Я получил записку от мисс Мэннерд,— сказал он с достоинством,— Она попросила меня поддержать ее в этЪт трудный час...
Из-за спины Коглена раздался голос Мэннерда:
— Черт побери, здесь все далеко не так сложно! Цель проще! Мы все сваливаем в одну кучу! Пытаемся связать вещи, которые не имеют отношения друг к другу!
Аполлоний ахнул:
— Да ведь это же... это же мистер Мэннерд?
— Да, а что? — удивился Коглен.
Что-то лязгнуло. Судя по всему, зубы Аполлония. Он привалился к двери.
— Прошу прощения! Мне надо прийти в себя. Я не хочу лишиться чувств. Это... это невероятно!
Коглен ждал. Лицо толстяка скрывалось в тени. Он несколько раз глубоко вздохнул.
— Думаю... думаю, теперь я уже пришел в себя.
Коглен закрыл за ним дверь. Аполлоний вошел в гостиную своей обычной переваливающейся походкой, но без неизменной улыбки во весь рот. Он замысловато поклонился Мэннерду и Лори; лицо его покрывала испарина.
— Аполлоний, это лейтенант Галиль из полиции,— представил турка Мэннерд,— Он считает, что мне грозит какая-то опасность.
Аполлоний Великий судорожно сглотнул.
— Я пришел, так как полагал, что вы мертвы,— сказал он Мэннерду.
Повисло недоуменное молчание. Потом лейтенант Галиль прокашлялся, чтобы задать сами собой напрашивающиеся вопросы,— и замер с настороженным видом, не сводя глаз с пухлой правой руки Аполлония, нырнувшей в карман пиджака. Однако когда она вновь появилась, в ней был лишь конверт. Конверт отеля «Петра». Трясущимися толстыми пальцами Аполлоний вытащил из него листок и передал Мэннерду.
Тот пробежал его глазами. И вспыхнул, онемев от гнева. Он сунул листок Галилю.
Турок прочитал и медленно проговорил:
— Но письмо датировано завтрашним днем! — Он учтиво передал его Лори.— Думаю, вы этого не писали, мисс Мэннерд.
Он снова взглянул на потрясенного, почти дрожащего фокусника, который именовал себя Аполлонием Великим.
Коглен подошел и встал рядом с Лори. Они касались друг друга плечами. В письме говорилось:
— Мне приходилось слышать о чеках с заранее проставленной датой,— заметил Галиль.— Думаю, в Америке это распространенный обычай. Но чтобы заранее написанное письмо...
Аполлоний словно съежился.
— Я... я не обратил на это внимания,— прошелестел он слабым голосом,— Но это похоже... похоже на надпись, о которой рассказывал мистер Коглен. Ну, с его отпечатками.
— Не совсем,— покачал головой Галиль.— Не совсем.
— Аполлоний, где вы его взяли? — спросил разгневанный Мэннерд.— Это, разумеется, фальшивка. Я пока что не умер.
— Я... уходил из своего отеля по делам. Когда я вернулся, письмо... оно ждало меня. Я тотчас же отправился сюда.
— Оно датировано завтрашним днем,— напомнил Галиль.— Это может быть как просто опиской, так и путаницей в самом времени. Но я так не думаю. Письмо явно намекает на то, мистер Мэннерд, что вы должны погибнуть сегодня вечером либо завтра утром. Но, с другой стороны, мистер Коглен не напишет с определенностью о вашей гибели, когда оставит послание в той книге. Значит, есть надежда, что...
— Я не собираюсь умирать сегодня ночью,— сказал Мэннерд сердито.— Отнюдь не собираюсь!
— А я,— добавил лейтенант Галиль,— не собираюсь приближать эту возможность. Но я не могу придумать никакой меры предосторожности, которая не была бы уже пущена в ход.
Аполлоний резко сел, как будто у него подломились колени. Его внезапное движение привлекло к себе все взгляды.
— Вам что-то пришло в голову? — участливо спросил Галиль.
Аполлоний поежился.
— Мне... мне пришло в голову...— он умолк и облизнул пересохшие губы,— что я должен рассказать о моем сегодняшнем разговоре с мистером Когленом. Я... я обвинил его в мошенничестве. Он признал существование заговора. И предложил... предложил мне участвовать. Я... я обвиняю мистера Коглена в том, что он готовит убийство мистера Мэннерда.
