— Верно, — согласился Кинсон, одновременно беспокоясь, справится ли он. — Кого мне искать?
— Ты сам это должен решить.
— Я?! — Кинсон остолбенел. — Неужели мы проделали такой путь, чтобы искать человека, которого даже не знаем?
Бреман снисходительно улыбнулся:
— Успокойся, Кинсон. Поверь, мы пришли сюда вовсе не слепо, не просто так. Человек, которого мы ищем, находится здесь. Как я сказал, самые лучшие кузнецы Четырех Земель живут в Дехтере. Мы должны выбрать одного из них, и выбрать с умом. Для этого нужно кое-что разузнать. Тут как раз и пригодятся твои навыки следопыта.
— А что именно я должен искать в этом человеке? — настаивал Кинсон, которого раздражала неопределенность.
— То же, что и в любом другом, плюс умение, знания и гордость за свое ремесло. Это должен быть кузнец из кузнецов. — Бреман опустил худощавую руку на плечо своего рослого товарища. — Если ты это хотел узнать.
Кинсон криво усмехнулся. Стоявшая с другой стороны Марет слабо улыбнулась.
— И что мне делать, когда я найду этого кузнеца из кузнецов?
— Вернешься сюда за мной. Мы пойдем к нему вместе, чтобы уговорить его сделать то, что нам нужно.
Кинсон снова посмотрел на город, на лабиринт темных зданий в обрамлении огней, на калейдоскоп черных теней и пурпурного сияния. Трудовой день сменился трудовой ночью, печи не затухали, работа не прекращалась. Над городом повисла влажная духота, наполненная жаром и запахом пота.
— Кузнец, который знает, как смешивать руду, чтобы получать твердые сплавы, как закалять металл, чтобы добиться высочайшей прочности. — Кинсон покачал головой. — Не говоря уж о том, что этот кузнец должен согласиться помочь друиду выковать магическое оружие.
Рука Бремана стиснула плечо друга.
— Убеждения кузнеца не должны тебя слишком заботить. Лучше обрати внимание на другие качества. Найди мастера, который нам нужен, остальное предоставь мне.
Кинсон кивнул. Он посмотрел на Марет, в огромные темные глаза, глядевшие прямо на него:
— А вы?
— Мы с Марет подождем здесь, пока ты не вернешься. Одному тебе будет проще. Ты сможешь свободнее передвигаться, не будучи обременен нашим присутствием. — Бреман убрал руку с плеча жителя приграничья. — Будь осторожен, Кинсон. Эти люди — твои соплеменники, но это совсем не значит, что они твои друзья.
Кинсон снял мешок, проверил оружие и аккуратно накинул на плечи плащ.
— Я знаю.
Следопыт стиснул старику руку и задержал ее в своей. Птичьи косточки. Они стали еще более хрупкими. Он быстро разжал руку.
Потом, так внезапно, что сам потом не мог объяснить, почему он это сделал, Кинсон наклонился к Марет и легонько поцеловал ее в щеку, затем повернулся и пошел вниз по склону покрытого ночным мраком холма в сторону города.
На дорогу Кинсон потратил больше часа. Он неспешно и размеренно шагал по равнине, ведущей в город. У него не было причин спешить. Кроме того, излишняя торопливость могла привлечь внимание. Житель приграничья двигался из темноты к свету. Он чувствовал, как теплее становится воздух по мере того, как он приближается к домам, все отчетливее слышал удары молота и лязганье щипцов. До него доносились голоса, нестройный хор которых говорил о том, что в городе помимо печей и складов есть питейные заведения, таверны, постоялые дворы и бордели. Смех заглушал ворчание и ругань, шум и крики, и эта смесь труда и развлечений казалась странной и нелепой. Похоже, все стороны жизни в городе были свалены в одну кучу. Без разбора.
Кинсону вспомнилась Марет и тот спокойный изучающий взгляд, которым она смотрела на него, словно каким-то непонятным способом пыталась оценить, на что он способен. Странно, но этот взгляд его не раздражал, напротив, придавал уверенность. Приятно было сознавать, что девушка хочет узнать его получше. Прежде он не испытывал ничего подобного, даже с Бреманом. С Марет все было по-другому. Последние две недели, пока они шли в Дехтеру, сблизили их. Они говорили не о настоящем, а о прошлом, о детстве и о том, как оно повлияло на них. Рассказывали друг другу о себе и постепенно выяснили, что у них много общего. Общее заключалось не в обстоятельствах или событиях, а в глубоком взаимопонимании. Жизнь преподала им сходные уроки, и они сделали из них одинаковые выводы. Их взгляды на мир совпадали. Оба сознавали, что не похожи на других, и обоих это устраивало. Обоим нравилось жить в одиночку, странствовать, исследовать неизвестные места, узнавать новое. Они давно порвали узы, связывавшие их с семьями. Сбросили оболочку цивилизации, сменив ее плащом странника. Оба считали себя изгоями по собственной воле и полагали, что так и должно быть.
