Он ждал, пока его слова проникнут к ней в душу, и не прятал от нее своих глаз. Ему хотелось внушить ей, что он совсем не тот враг, которого она ищет. Напротив, если она позволит, он готов стать ей другом. Он хотел, чтобы она доверилась ему, открыла тайну, которую так тщательно скрывает.
— Ты все знаешь, — тихо проговорила она. Бреман покачал головой.
— Нет. Просто предполагаю, и больше ничего. — Он устало улыбнулся. — Но мне бы хотелось узнать. Мне хочется дать тебе покоя и тепла, сколько смогу.
— Покоя… — Слово прозвучало уныло и безнадежно.
— Ты пришла ко мне, чтобы узнать о себе правду, Марет, — осторожно продолжил Бреман. — Возможно, ты сама этого не осознавала, но это так. Ты пришла, чтобы я помог тебе разобраться с твоим магическим даром, с этой силой, от которой ты не можешь избавиться и с которой не знаешь, как жить. Это страшное, тяжкое бремя, но еще худшее бремя — та тайна, которую ты скрываешь. Я чувствую ее тяжесть, дитя мое. Она сковывает тебя, словно цепь.
— Ты все знаешь, — настойчиво повторила Марет. Ее темные огромные глаза не отрывались от него.
— — Послушай меня. Твоя ноша неразрывно связана с той тайной, которую ты скрываешь, и с тем волшебным даром, которого боишься. Я понял это, странствуя вместе с тобой, наблюдая за тобой, слушая тебя. Желая избавить себя от власти магии, ты прежде всего должна вернуться к той тайне, что лежит у тебя на сердце. К своим родителям. К своему рождению. К тому, кто ты и что ты. Расскажи мне об этом, Марет.
Она печально покачала головой, отвела глаза в сторону и обхватила руками свое маленькое тело, как будто хотела укрыться от холода.
— Расскажи, — настаивал старик.
Девушка заставила высохнуть подступавшие слезы, уняла внезапную дрожь и подняла лицо к звездам.
Потом медленно, дрогнувшим голосом заговорила.
— Я не боюсь тебя, — были первые слова, которые Марет сказала старику. Она выпалила их залпом, как будто, сказав, надеялась обрести какой-то тайный источник силы. — Ты можешь усомниться в этом, услышав то, что я собираюсь сказать, но это неверно. Я никого не боюсь.
Заявление удивило Бремана, но он постарался не показывать виду.
— Я не строю никаких предположений на твой счет, Марет, — ответил он.
— Может быть, я даже сильнее, чем ты, — добавила она заносчиво. — Возможно, мой магический дар сильнее твоего, так что мне нечего бояться. И если ты захочешь меня испытать, то пожалеешь об этом. Он покачал головой:
— Мне незачем тебя испытывать.
— Когда ты услышишь сказанное мною, то, возможно, изменишь свое мнение. Тебе может показаться, что ты должен это сделать. Что это необходимо для самозащиты. — Она тяжело вздохнула. — Неужели ты не понимаешь? Между нами все не так, как кажется! Вполне вероятно, мы враги, такие враги, которые непременно ранят друг друга!
Некоторое время он молча обдумывал ее слова, потом сказал:
— Не думаю. Но ты все же скажи то, что считаешь нужным, не утаивай ничего.
Девушка молча смотрела на него — как будто пыталась определить, насколько он искренен, и понять истинную причину его настойчивости. Ее маленькое тельце сжалось, большие темные глаза напоминали два глубоких озера, в которых бушевала буря охвативших ее чувств.
— Мои родители всегда были для меня тайной, — наконец произнесла она. — Мать умерла при родах, отец ушел еще раньше. О них я узнала, поскольку люди, вырастившие меня, достаточно ясно давали мне понять, что я им не родная. Нет, они вовсе не были со мной грубы, но это были суровые люди, всю жизнь работали ради своей семьи и считали, что так должны поступать все. Я не была их дочерью, родной дочерью, и они не предъявляли на меня своих прав. Они заботились обо мне, но не считали своей. Я принадлежала другим, из которых один умер, а другой ушел.
С самого раннего детства я знала, что моя мать умерла при родах. Люди, вырастившие меня, не делали из этого секрета. Время от времени они упоминали о ней, а когда я стала достаточно большой, чтобы задавать вопросы, даже описали мне ее. Моя мать была небольшого роста, темноволосая, как я. Красивая. Она любила заниматься садом и ездить на лошадях. По-видимому, они считали ее хорошей. Она жила в той же деревне, но в отличие от них бывала в других частях Южной Земли и кое-что повидала в мире. Родом моя мать была не из этой деревни, она приехала откуда-то из другого места. Я так никогда и не узнала, откуда и почему. Думаю, она это скрывала. Если у меня и были какие-нибудь родственники в Южной Земле, я никогда о них не слышала. Видимо, люди, которые меня вырастили, тоже о них не знали.
Девушка помолчала, не отрывая глаз от старика.
