Внезапно озеро вулканом взорвалось в самом центре, и прямо в воздух огромным черным столбом воды взвился гейзер. Глаза Бремана расширились. Такого он прежде никогда не видел. Столб поднялся до самого неба, и его воды застыли неподвижно, не опадая вниз. Вокруг него призрачно затрепетали мерцающие очертания духов. Они появлялись целыми стаями, вылетая не из озера, а из водяного столба, выброшенные из его пенной массы. Духи плыли по воздуху, словно по воде, и их маленькие силуэты сливались в сверкающий калейдоскоп на фоне черной ночи. Вращаясь, они вскрикивали резкими, пронзительными голосами, как будто именно сейчас должно было осуществиться все, чего они когда-либо желали.
Вдруг из середины столба донесся громоподобный кашель, и Бреман невольно отшатнулся, почувствовав, как земля под ногами вспучилась от невероятной силы этого звука. Он с ужасом подумал, что, должно быть, в чем-то ошибся. Наверно, сделал что-то не так. Однако было слишком поздно что-либо менять и слишком поздно бежать.
Выпуклое изображение Эйлт Друина на рукояти меча, который он держал в руках, начало светиться.
Бреман вздрогнул, как будто его обожгло:
— О духи!
Водяной столб раскололся надвое, треснув ровно посередине, словно его поразила молния. Изнутри хлынул свет, такой яркий, что Бреману пришлось зажмурить глаза. Стараясь заслониться, он поднял руки, держа перед собой меч, как будто тот мог защитить его от опасности. Свет ярко вспыхивал, и с каждой вспышкой стали появляться темные силуэты. Один за другим они материализовывались, превращаясь в закутанные в плащи с капюшонами черные, как ночь вокруг них, фигуры, дымящиеся от внутреннего жара.
Бреман упал на одно колено, не в силах устоять перед лицом происходящего. Он все еще старался заслонить глаза и в то же время наблюдал. Одна за другой закутанные фигуры стали приближаться, и теперь Бреман узнал их. Это были духи умерших друидов, тени тех, кто давно ушел, всех некогда живших в этом мире. Теперь они казались больше ростом, чем при жизни, эти бесплотные видения, которые до сих пор излучали поразительное ощущение реальности. Старик невольно отшатнулся от них — слишком много сразу, но новые все продолжали появляться. Нескончаемым роем они плыли в воздухе, постепенно приближаясь поверх бурлящих темных и непроницаемых вод озера.
Теперь он слышал, что они говорили, слышал, как они звали его. Их голоса, возвышаясь над голосами более мелких духов, сопровождавших их, снова и снова произносили его имя.
«Бреман, Бреман!»
Первым был Галафил, и его голос звучал громче всех.
«Бреман, Бреман!»
Старику отчаянно захотелось убежать, и он готов был отдать все на свете, чтобы сделать это. Мужество покинуло его, решимость растаяла. Видения двигались к нему, и он уже чувствовал прикосновение их призрачных рук к своему телу. В голове клокотал безумный страх, грозя затопить все его существо. Они шли вперед, огромные фигуры, движущиеся к нему во мраке, безликие видения, призраки, существующие вне времени. Старик вдруг обнаружил, что не может унять дрожь, не может заставить себя думать. Ему хотелось визжать от отчаяния.
И вот они подошли к нему — Галафил впереди всех, — и Бреман беспомощно склонил перед ними голову.
— Подними меч.
Он, ни о чем не спрашивая, выполнил приказ, вытянув талисман как можно дальше перед собой. Рука Галафила потянулась вперед, и пальцы коснулись Эйлт Друина. Внезапно эмблема вспыхнула белым огнем. Галафил отошел прочь, и следующий друид, приблизившись, коснулся эмблемы и отошел. Один за другим духи проходили перед стариком и касались меча, который он держал, проводя пальцами по изображению Эйлт Друина, а потом уходили прочь. Так повторялось снова и снова, и каждый раз эмблема ярко вспыхивала в ответ. Из-под своей вытянутой руки Бреман наблюдал за происходящим. Это было похоже на благословение, которое давали духи. Однако старик понимал, что этот обряд заключал в себе нечто темное и сильное. Прикосновением мертвые передавали что-то мечу. Он чувствовал, как это происходило, чувствовал, держа меч в руках.
Так вот зачем он пришел. Ошибки быть не могло. Именно этого обряда он ждал. Однако даже теперь, когда он происходил, Бреман не мог расшифровать его значение.
Испуганный и смущенный, стоял он на коленях у самого Хейдисхорна среди мглы и брызг, вслушиваясь в голоса мертвых, взирая на то, как они проходили перед ним, и гадал о том, что происходит. Наконец перед ним прошел последний друид, коснулся Эйлт Друина и ушел. Бреман снова остался один, коленопреклоненный в ночи. Голоса призраков стихли, и в наступившей тишине старик услышал свое хриплое дыхание. Пот струился у него по всему телу и блестел на лице. Руку, державшую меч, свела судорога, и он никак не мог заставить себя опустить ее. Бреман ждал, понимая, что это еще не все, что это не конец.
— Бреман…
