Сев, Драмиэль смерил меня долгим испытывающим взглядом. После заговорил:
– Значит, все-таки другой мир. Что ж, это многое объясняет.
Он сложил пальцы домиком и кивнул своим мыслям.
– Что объясняет? – пискнула я.
Мне-то как раз понятнее не стало! Наоборот, я еще больше запуталась.
Но вместо ответа ректор задал вопрос:
– В вашем мире есть магия?
– Нет.
– Так и думал.
Он откинулся на спинку кресла и устало вздохнул:
– Ну и что мне с тобой делать, Синичкина?
“Понять, простить и отпустить”, – тут же всплыло в голове.
Я натянуто улыбнулась:
– Может, вы все-таки скажете, что происходит?
Еще минута молчания.
Наконец Драмиэль кивнул. Но с видимой неохотой, будто разговор не доставляет ему удовольствия.
– Ладно. Не вижу смысла скрывать суровую правду жизни. Твой медальон – это древний родовой артефакт. Похожий на те, которые мы надеваем нашим детям. Одна из его функций – блокировать магию ребенка, чтобы тот не поранил себя или не причинил вреда окружающим. Вторая функция – скрывать твою истинную сущность. Третья – защищать носителя. Четвертая…
Он нахмурился, будто сомневался в своих выводах, но все же сказал:
– Четвертая – это портал. Как я понял, он сработал один раз, перенес тебя в этот мир.
Я кивнула.
Ректор невесело хмыкнул:
– В общем, ты не человек, Синичкина, и никогда им не была. В мире без магии твоя истинная сущность не развивалась, потому что ей нечем было питаться. А этот медальон, – кивок на мою грудь, – скрывал ее существование здесь.
– А как же Врата?
– А что Врата? Они правильно определили твой магический потенциал и сочли опасным оставлять его без надзора. Поэтому ты здесь.
– И кто я? Какая у меня сущность?
Было страшно даже подумать, что внутри меня живет что-то еще. Какая-то “сущность”. Наверное, не очень приятная, если ректор так испугался.
– А вот это самое важное.
Он подался в мою сторону, словно хотел сообщить опасную тайну. И я невольно подалась навстречу. Наши взгляды пересеклись.
– Ты полукровка, Синичкина. Когда блок исчез, я почувствовал в тебе кровь дракона и… еще одной расы. Вот это последнее смутило меня. В тебе не должно быть крови даргемцев! Последние из их представителей сгинули тысячи лет назад. Но она есть. В королевской сокровищнице хранятся древние образцы, а я когда-то с ними работал, так что сразу узнал. И письмена на твоем медальоне. Это тоже язык Даргемии. Страны, которой давно нет на картах.
Драмиэль замолк, но продолжил смотреть, ожидая от меня ответной реакции. Я не заставила себя ждать.
– Даргемцы это же… черные фениксы? Вы о них говорите?
В его глазах вспыхнул огонь:
– Откуда?..
Ой, кажется, проболталась. Надо было молчать и делать вид, что первый раз слышу! А теперь как выкручиваться? Сдать Айзена с потрохами?
– Впрочем, неважно, – ректор вдруг усмехнулся.
Неужели понял, что тут замешан один из принцев?
– И что теперь делать? – тихо спросила я.
– Ну… поскольку в тебе есть кровь дракона, и она принадлежит моему роду, – он сделал красноречивую паузу, – то я имею право взять тебя под опеку. И обращаться к тебе на “ты”, прости, что так резко вышло.
– Да ничего, – нервно улыбнулась я.
– Что касается твоего обучения… Этот вопрос я обсужу с королем, но чуть позже. А пока никому ничего не рассказывай.
– Но… – начала я и осеклась.
Сказать, что Эльза тоже видела дым, или нет? Она ведь явно что-то поняла, иначе почему так странно себя вела?
– Договаривай.
– Леди Дормер. Она все знает.
– Кто из них? – взгляд ректора посуровел.
– Эльза. Может, обе…
Кто знает, вдруг Эльза поделилась с сестрой.
– Эту проблему я решу. А ты готовься.
– К чему готовиться?
– К введению в род. Только так я смогу тебя защитить.
– А мне нужна защита? – мои глаза стали в два раза больше.
– Я не хочу рисковать. Браслет, который я дал, это одновременно и маячок, и защита от магических атак, и знак принадлежности. Любой дракон почувствует, что ты под опекой клана Саррах. Но это не гарантирует, что они не попытаются что-то сделать.
Я громко сглотнула.
– “Что-то сделать”? О чем вы?
– О том, что само твое существование – вызов. Я не горжусь тем, что сделали мои предки с твоими. Но прекрасно их понимаю. У драконов в крови право силы. Это значит, что каждый из нас инстинктивно рвется к тому, чтобы уничтожить сильного соперника и подчинить слабого. А ты как раз сильный соперник. Понимаешь, к чему я веду?
И снова этот жуткий, пронизывающий взгляд.
– Но… моя сущность ведь скрыта?
– Скрыта. Однако даже так она будит во мне инстинкты. И, думаю, не только во мне. Будь осторожна. Не доверяй…
– …драконам, – закончила я, вспомнив мамин наказ.
– Точно, – он улыбнулся. – Нам нельзя доверять.
– Тогда почему…
– Почему я решил помочь?
Я кинула. Драмиэль развел руками:
– Пытаюсь жить по совести, а не идти на поводу у инстинктов. Сейчас ты моя студентка, и я сделаю все, чтобы тебя защитить.
Он говорил, а я все четче осознавала: Айзен, Эльсанир, другие драконы – вот почему они так странно себя ведут. Они видят во мне человека. Зрение, слух, осязание, обоняние – все чувства твердят им, что я – человек. Безобидная мошка. Но инстинкты подсказывают, что это не так.
