Ректор говорил мягким тоном. Но мне от этого становилось только тревожнее.
– А кем? – просипела я.
– Интересный вопрос… Очень даже интересный…
Драмиэль замолчал, будто давал мне возможность самой все додумать.
Он стоял прямо за моей спиной. Так близко, что жар заливал меня волнами, во рту пересохло, а перепуганное сердце стучало где-то в ушах. Я не знала, чего ждать от этого… дракона. Почему он так странно себя ведет? Неужели что-то почувствовал?
– А если вдруг ничего не получится? – я поспешила нарушить молчание. – Вы все равно меня отчислите?
– Сомневаетесь в моих способностях, студентка?
Судя по новым ноткам в голосе, он был оскорблен подобным недоверием.
– Н-нет, что вы. Просто волнуюсь.
У меня уже на висках выступил пот. А затылок чесался от пронизывающего взгляда ректора. Казалось, Драмиэль Саррах нарочно встал позади, чтобы вскрыть глазами мою черепную коробку и перебрать там каждую мысль.
– Для волнения нет причин, – судя по голосу, он улыбнулся. – Конечно, снятие любого блока несет своего рода… м-м-м… дискомфорт. Но зато какие перспективы откроются перед вами… – он сделал паузу.
– Ладно, приступайте, – проворчала я, обернувшись к нему. – Что надо делать?
Видимо, такой прыти ректор не ожидал. Потому что не успел скрыть удивление. Казалось, он уже настроился долго и нудно уговаривать меня, а я не должна была соглашаться.
– Будет больно.
Я не успела отреагировать на эти слова. Тяжелые руки опустились на мои плечи и сжали. Буквально пригвоздили к стулу, впечатали в него так, что я не могла даже пошевелиться. А потом голову будто сжал металлический обруч.
Первые мгновения он был холодным. Затем начал сжиматься, и я ощутила, как он раскаляется.
Еще секунда – и мой разум взорвался от боли, а мир вокруг потемнел.
***
– Выпейте. Вам сейчас нужна жидкость.
Я в прострации уставилась на стакан перед своим носом. И не сразу сообразила, что его протягивают мне.
Взяла дрожащими руками и перевела взгляд на ректора.
– А что, уже все? – просипела пересохшим горлом.
А потом присосалась к стакану и начала пить жадными глотками.
Жидкость мне и вправду была нужна. Казалось, из меня выпарили всю воду, так хотелось пить.
Пока пила, Драмиэль стоял напротив с задумчивым видом. Потом забрал пустой стакан, наполнил из графина и подал мне. Только тогда сказал:
– Надо проверить. Ваш блок, Синичкина, очень многослойный и путанный. Я никогда в жизни не видел подобного. Ни у людей, ни у других ныне живущих рас нет таких магических техник. Одно могу точно сказать: тот, кто наложил на вас этот блок, очень не хотел, чтобы вы использовали магию.
Я поперхнулась.
Он подождал, пока откашляюсь, и добавил:
– Обычно блок привязывают к артефакту. Ваш медальон. Как давно он у вас?
Я открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Потому что вдруг поняла: капризное украшение не бьет меня ни жаром, ни холодом! Зато я прекрасно ощущаю его под одеждой. Такое может быть лишь в одном случае – если оно материализовалось.
В свободное время я немного поэкспериментировала с маминым подарком. Поэтому знала, что медальон проявляется, если накрыть рукой место, где он находится. Но сейчас мои руки лежали на столе и слегка подрагивали. А ректор продолжал стоять и смотреть. Причем так пристально, что у меня не было ни шанса солгать. Я просто не могла подобрать подходящий ответ.
Поэтому просто сказала правду:
– Я получила его в тот день, как попала сюда.
– В день поступления?
– Да.
Удивление на лице Драмиэля было неподдельным.
– То есть в общине вы жили без него?
Я с задержкой кивнула.
– Могу я взглянуть на него еще раз? – нахмурился ректор.
Украшение молчало.
Немного поколебавшись, я расстегнула верхнюю пуговицу на блузке, вытащила цепочку и сняла ее с шеи. Протянула ректору.
Тот покачал головой:
– Положите на стол.
Затем склонился над медальоном.
Он рассматривал украшение с необычайным вниманием, наклонялся так низко, что едва ли не нюхал его. Но так ни разу и не коснулся даже кончиком пальца.
– Переверните, – приказал сухим тоном.
Да, это был именно приказ. Не просьба.
Я подчинилась.
И снова потекли минуты тишины, пока Драмиэль Саррах изучал медальон.
Все это время я сидела как на иголках. Мне было страшно, что он опознает язык фениксов, как опознал из Айзен. Но в душе теплилась надежда, что ректор, как и принц, не причинит мне вреда.
В конце концов, война с фениксами случилась так давно, что о ней уже никто и не помнит. Кроме королевского драконьего рода. И я не имею к той войне никакого отношения. Я даже не феникс.
И все равно, чем дольше ректор молчал, чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее я нервничала. Ничего не могла с собой сделать.
Наконец он вздохнул и потер переносицу.
– Забирайте, Синичкина. Спрячьте эту штуку и никому не показывайте.
Я невольно вжала голову в плечи.
– Все так плохо?
Он устало посмотрел на меня:
