Я поехала прямиком в «Раскрытую ладонь»: то был мой присутственный день. Все сотрудники смотрели на меня странно и искоса, словно у них под столами не надето штанов, гениталии не спрессованы. Была ли Рут-Энн без штанов под столом, когда мы познакомились? Омерзительная и негигиеничная мысль, я отмела ее и принялась за работу. У нас с Джимом состоялся мозговой штурм с интернет-дизайнером «ПниЭто. ком», нашей молодежной инициативы. Мишель призвали координировать прессу. Еще не усевшись, она откашлялась и сказала:
– Джим и Шерил пусть ведут заметки – у них заметки получаются лучше всех…
Джим оборвал ее:
– Садись, Мишель. Это для групповой работы.
Она вспыхнула. Псевдояпонские ритуалы – штука для новых сотрудников всегда причудливая. В 1998-м Карл съездил в Японию на конференцию по боевым искусствам, и тамошняя культура произвела на него неотразимое впечатление.
– Они дарят подарки при каждом новом знакомстве – и подарки всегда упакованы безупречно.
Он вручил мне что-то, завернутое в тканую салфетку. В те поры я еще была стажером.
– Это салфетка?
– Они там используют ткань как оберточный материал. Но я такого не смог найти.
Я развернула салфетку, и оттуда выпал мой собственный кошелек.
– Это мой кошелек.
– Я на самом деле не дарил тебе подарок – я пытался показать культуру. В подарок годятся наборы из чашечек для сакэ или что-нибудь в этом роде. Мне такие ведущий конференции подарил.
– Вы лазали ко мне в сумочку для этого? Когда вы это проделали?
– Когда ты была в уборной, несколько минут назад.
Он составил список указаний по конторе – чтобы добиться более японской атмосферы. Узнать, насколько они подлинные, было трудно, потому что больше никто из нас Японию не посещал. Почти двадцать лет спустя я единственная, кто знает происхождение правил в конторе, но я в это никогда не вдаюсь, поскольку теперь у нас работает несколько американцев японского происхождения (Накако и Ая – в преподавании и связях с общественностью), и я не желаю их задевать.
Если задача требует групповых усилий – к примеру, передвинуть тяжелый стол, – за нее сначала должен браться один человек, а затем, после почтительной паузы, может присоединиться второй, склонив голову со словами: «Джим способен сдвинуть стол в одиночку, у него лучше всех получается двигать столы, я присоединяюсь, хотя помощи от меня немного, поскольку в двиганье столов я не мастак». Затем, еще через мгновение, может приобщиться и третий человек, сперва склонив голову и заявив: «Джим и Шерил способны сдвинуть стол в одиночку…» и т. п. И далее, пока не соберется нужное количество людей, чтобы выполнить эту задачу. Такие вот штуки поначалу кажутся скукотищей, но потом делаются привычкой – вплоть до того, что невыполнение ощущается хамством, почти враждебностью.
Когда встреча завершилась, я попросила Мишель задержаться на минутку.
– Я хотела обсудить кое-что.
– Простите меня.
– За что?
– Не знаю.
– Я хотела спросить тебя о Кли.
Лицо у нее посерело.
– Карл с Сюзэнн на меня сердятся?
– Она вела себя с тобой мерзко? – Она посмотрела себе на руки. – Вела. Буянила? Сделала тебе больно? – сказала я в продолжение.
Вид у нее сделался изумленный, почти ошарашенный.
– Нет, конечно, нет. Она просто… – Она тщательно подбирала слова. – У нее манеры отличаются от привычных мне.
– И все? И ты ее поэтому выставила?
– Ой, я ее не выставляла, – сказала она. – Она сама съехала. Сказала, что хочет жить у вас.
В дом я вошла бесшумно, хоть она и была в «Ралфзе». В ее вещах я никогда не копалась и не имела желания, однако посидеть на собственном диване – не преступление. Когда я уселась, нейлоновый спальный мешок выдал облако ее телесного духа. Я старалась не сдвигать с мест ни старые обертки от еды, ни щетку, забитую светлыми волосами, ни пухлую розовую виниловую сумку с прущим из нее наружу разноцветным тонгообразным бельем. Я опустила голову на ее подушку. Запах кожи головы оказался настолько силен, что я на миг задержала дыхание, не зная, выдержу ли его. Выдержала. Вдохнула и выдохнула. Тело у меня сделалось тугое, почти плавучее – лишь бы не прикасаться кожей к багровому спальному мешку. Я досчитала до трех, подтянула колени и скользнула внутрь, закапываясь вниз. Он был грязный, едва ли не волглый. Это дверь? Я вскочила, пойманная врасплох, утратив дар речи, но нет, просто дождь – он бушевал на крыше. Я натянула нейлоновую утробу до самого подбородка. Ее гнездо без нее самой было совершенно уязвимым, каждая бросовая вещь явлена открыто в тусклом вечернем свете. Я сглотнула с чувством, глобус уплотнился, а я улыбнулась. Мы в этом вместе. У меня партнер, напарник.
Сегодня я чпокну. Бабочкну. Кусну. Пну.
Она выбрала меня.
