Первый нехороший человек полностью

– Не тусуем. Он просто приезжает, забирается ко мне в жопу ненадолго и валит. – Я посмотрела по сторонам, размышляя, до какой степени соседям нравится эта беседа. – Честно, она такая громадная, что я его даже не чувствую. Отец мой, значит, прав был?

– Ага, она полная Биби. Не как миссис Биби, но плохо дело.

– Она точняк похожа.

Она – это я? Похожа на кого?

Я сбежала по ступенькам, вопя «эй», и они умолкли. Кли пнула здоровенную покрышку и вдруг вскочила в седло и рванула с места – с рвущим уши ревом. Мы смотрели, как она остановилась в конце квартала, издала победный вопль и проорала что-то неразборчивое.

– Кто такая миссис Биби?

Кейт посмеялась в тыльную сторону ладони до странного изящно. Вероятно, у нее крохотная изящная мать.

– Вы слышали? Ой блин, мы просто дурака валяли! – Она вгляделась мне в лицо – не рассердилась ли я. – Кли права. Ей нравится изображать из себя крутую, но она совершенная няша, если узнать поближе. Я зову ее Принцесса Ягодка. – Она нервно рассмеялась и покрутила кольцо на мизинце. – Думаю, вы знаете моего отца. Его зовут Марк Квон.

Марк Квон, разведенный алкоголик, с которым Сюзэнн свела меня много лет назад. Это ее отец. Кейт Квон.

Принцесса Ягодка с ревом вернулась к нам.

– Во он прет-то как бешеный! – Она сделала пару кругов, затем спрыгнула.

Кейт погладила седло.

– Теперь ваша очередь, Шерил.

– Не стоит. Вряд ли у меня какие нужно права для вождения…

Кли подвела меня к этому гротескному жуку.

– На мотоцикле катались?

– Нет.

– Это проще. Залезайте.

Я залезла.

– Вот газ, вот тормоз. Развлекайтесь.

Я нажала на газ с малейшим возможным усилием. Кейт и Кли наблюдали, как я очень, очень медленно отъехала от обочины и далее, как женщина верхом на исполинской черепахе, постепенно покатилась по улице. Интересно было оказаться так высоко и не в закрытом пространстве. Я по своему кварталу в подобной вальяжной манере не перемещалась ни разу в жизни. Дома соседей смотрелись незнакомыми, почти обесцвеченными. Пум-пум мотора заглушал все обычные звуки: я находилась внутри шумового пузыря. Беззвучно лаяла собака, молодая мама в пляжной шляпе мазала кремом от загара вопившие лица двух карапузов. Пока я катилась мимо, они затихли. Близнецы. Я их прежде никогда не видела. Да вот видела все же.

Ты куда? – спросили они хором.

До конца квартала, кажется.

Но ты за нами вернешься?

Вернусь, но не сегодня.

Они приуныли, оба. Эдак оба они – Кубелко Бонди. Чего эта душа так давно кружит вокруг меня? Осталась юной или тоже стареет? И не разуверится ли она во мне рано или поздно? Неправильный вопрос – очевидно, это я разуверюсь. Просто привычка уже такая – как запоминать номера машин. Дурацкий тик, вот и все. Я нажала на газ, и мотовездеход рванул вперед, ревя до следующего квартала. Грохот вытряс из моей головы все. До чего волшебный способ перемещаться. Я всегда считала подобные машины игрушками необразованных людей, которым плевать на окружающую среду, но, может, они и не таковы. Может, это такая медитация. Я почувствовала связь со всем вокруг, а шум мотора удерживал меня на уровне пробужденности, к какому я не привыкла. Я просыпалась и затем просыпалась заново, а потом просыпалась еще больше. Неужели все неотесанное – на самом деле мистическое? А как же огнестрельное оружие? Я развернулась. Кли и Кейт были крошечные, но я их видела – они ожесточенно махали мне возвращаться. Я попыталась выжать газ до упора. В мгновение ока надвинулась на них, и они, вереща, бросились прочь с дороги.

Они захотели устроить вечеринку.

– Это не вечеринка. Это просто кое-кто из наших с Кли друзей из старших классов, которые теперь тут живут, – сказала Кейт. – Из старых одноклассников. Да? – Кли кивнула. Она неторопливо листала страницы журнала, вновь увлеченно не обращая на меня внимания.

– Я не могу позволить ничего такого, что обесценивает пространство дома, – сказала я. – У этого есть предел.

– Ценность дома не убавится точно, – сказала Кейт.

– Громкая музыка будет?

– Ни в коем случае, – сказала она. – Я вообще музыку не слушаю.

– А питие?

– Никакого.

– Вам предстоит потом прибраться.

– Обожаю прибираться; это, типа, у меня феня.

– Ну, тогда, думаю, маленькое собрание одноклассников – не беда.

– Я вот подумываю, может, прям сейчас? И, если честно, кто-то, глядишь, и будет пить. Но я им скажу, чтоб бутылки клали в бумажные пакеты, если хотите.

Сначала явилась большая компания шумных девиц. Затем – компания юнцов, и Кейт подключила свой телефон к моей стереосистеме – проводком, который принес кто-то из юнцов. Они убрали мои мексиканские сувениры с динамиков, что я оценила по достоинству. У меня зажужжал телефон. ОНА ТОЛЬКО ЧТО МИНУТУ ИЛИ ДВЕ ДЕРЖАЛА МОЙ НАБРЯКШИЙ ЧЛЕН, НО НИКАКИХ ДВИЖЕНИЙ.

Затем кто-то из юношей выкрутил звук до абсолютного максимума, из-за чего всем пришлось орать, чтобы говорить.

А дальше последовал непрерывный поток девиц и юнцов.