— Ладно. — Отсмеявшись, Хельги поплотнее запахнул плащ. — Прощай, Ирландец, — качнул головой он. — Вернее, до завтра…
Оффа предупредительно распахнул дверь. Резко повеяло ночной прохладой, морем и запахом прелого сена. Корнхобар потянулся к кувшину — кажется, там еще что-то осталось. Дверь медленно закрылась за ярлом… и тут же резко распахнулась вновь. На пороге возник Хельги.
— А о волшебном камне ты мне расскажешь чуть позже! — направив большой палец прямо в грудь Ирландцу, твердо заявил он. — И со всеми подробностями.
Конхобар поперхнулся элем.
А Хельги ушел и ни о чем по пути особенно не думал. Хотя сознавал в глубине души — полезное у них с Ирландцем может выйти сотрудничество. Конхобар — это вам не Малыш Снорри, голова у Ирландца работает, как многим и не снилось, пусть даже и мысли его несколько извращенные, нет, скорее, циничные. Хорошим помощником будет Ирландец в тайных делах, хоть и трусоват он, и себялюб, и сволочь, конечно, первостатейная. Впрочем, и Хельги… да, с некоторых пор и он начал сам себя бояться, так что они друг друга стоили, Конхобар и Хельги, судя по последнему времени — стратеги тайных дел. Именно так обозвал вчера молодого ярла отец Этельред — тоже сволочуга та еще.
Черными, почти непроходимыми лесами и березовыми рощами, изумрудно-зелеными заливными лугами и болотными топями, мимо серебристых озер, мимо многорыбных рек, мимо деревень, городков и замков в толпе паломников, неотличимый от других, шел друид Форгайл Коэл, возвращаясь в Ирландию. Не пустым шагал он к священным холмам Тары, волшебный камень Лиа Фаль, символ Зеленого Эйрина, жег грудь гнусного проходимца Форгайла. Знал друид: камень давал власть и возможность видеть будущее. Так говорилось в древних сагах, кои распевали когда-то по всей Ирландии бродячие поэты филиды. Форгайл хорошо знал древние саги. В них говорилось о завоевателях Фир Болг и племенах богини Дану, о славном уладском богатыре Кухулине и не менее славном короле Конайре, о разрушениях Динн Риг и дома да Дерга и о многом-многом другом. Вот только о том, как использовать камень, ничего не говорили саги. То ли молить древних богов надобно перед ним, то ли приносить кровавые жертвы. Сомневался Форгайл, единственное понимал — вся сила камня проявится именно в Таре, бывшей когда-то священным центром Ирландии. Туда и шел. Предполагал — гораздо больше о камне знают старики-друиды и хранители законов брегоны, что не исчезли еще окончательно под влиянием проповедей поклонников распятого бога. Найти бы этих стариков… Форгайл усмехнулся. Можно найти. Не такое уж и трудное дело. Правда, хорошо бы помощника, желательно шустрого молодого парня, неглупого и расторопного… каким был младший жрец Конхобар, с которым, конечно же, надобно будет посчитаться. Уж слишком независим стал, перестал бояться, а исчез страх — исчезло и уважение к древним богам. Чувствовал друид — нет сейчас Конхобару никакого дела ни до богов, ни до него, Форгайла, и его честолюбивых устремлений. Оказался Конхобар из тех людишек, коих интересуют лишь свои личные, смешные и маленькие, дела, бросил он Форгайла, бросил древних богов, по сути дела — предал. А предатели достойны лишь смерти. Ничего, Конхобар, подожди — дождесся!
