— Я в коридоре, — медленно, отчетливо выговаривая каждый звук, сообщил он. Тем не менее все напрягали слух, чтобы понять его слова. — Ширина и высота такие же, как у люка. Дальномер показывает пятнадцать метров. В вертикальные переборки вмонтированы различные блоки, снабженные пиктограммами и более подробными инструкциями на инопланетном языке. Ага, вот так самородок! — возликовал он. — Шкаф со скафандрами. Открываю. Видите, что я нашел?!
— С трудом.
— Мы с Ханой были правы. Они гуманоиды и низкорослые. Их скафандры вовсе не раздуваются; наши по сравнению с ними кажутся танками. Блестящая работа. Интересно, что они используют в качестве брони?
— Комиссар… — пробормотала Николь.
— Понял. Иду дальше. В соседнем шкафчике переносные резервуары, видимо, воздух. Еще дальше медикаменты и медоборудование, вплоть до каталок. Весьма разумно. Входящему через аварийный шлюз может понадобиться экстренная помощь. Хотел бы я взглянуть на их хирургические инструменты. Они расскажут очень многое. Но контейнер запечатан. Думаю, лучше не трогать. В дальнем конце коридора очередной люк, но я не пойду дальше, пока вы ко мне не подоспеете. Чем дальше я уйду, тем хуже будет связь.
— Поняли, — подтвердила Николь. — Выходим.
— Оригинально, — отметила Хана. — Двойная блокировка. Они могут впустить кого-то на борт и заняться его ранами, не подвергая угрозе остальной корабль. А спорим, Николь, что эти две камеры просто нашпигованы датчиками?
— Прибереги денежки. Я даже не знаю, что лучше — найти пустой звездолет или встретиться с живой командой. Андрей, как только войдем, включай картограф. Надеюсь, он не даст нам заблудиться.
Картографом назывался небольшой компьютер с инерционным датчиком. В его память уже внесли внешний абрис звездолета, и он будет регистрировать продвижение экипажа по судну, показывая местоположение и относительно стартовой точки, и относительно наружной обшивки. В его памяти будет регистрироваться буквально каждый шаг. Николь оставалось лишь надеяться, что прибор не подведет.
В первые часы пребывания на звездолете они продвигались медленно и без происшествий. За внутренней камерой лежал очередной коридор, уходящий к носу и корме, метров на сто в каждую сторону. И этот проход тоже оказался высоким и широким — вероятно, для быстроты и удобства передвижения.
— Как любезно с их стороны, что они не выключили свет, — заметил Андрей.
— Жаль разочаровывать тебя, товарищ, — хмыкнул Кьяри. — Мои датчики зарегистрировали легкий скачок тока, когда я вышел из шлюза, — вот тогда-то свет и включился. А до того здесь было темно, как в межгалактической бездне.
— А вы заметили, — почти риторически поинтересовался Андрей, — насколько схожа планировка их звездолета с нашими?
— Фундаментальные принципы конструирования и физические законы универсальны, — отозвался комиссар. — Так что разумно предположить, что и в конструкции не должно быть отличий.
— Если хотите знать мое мнение, — скривившись, тряхнула головой Хана, — мне было бы куда спокойнее, окажись строители этого корабля традиционными чешуйчатыми, пучеглазыми скользкими чудищами со щупальцами.
— С чего бы это?
— А с того, Андрей, что если они выглядят как мы и строят как мы, то могут и мыслить аналогично, и испытывать ту же инстинктивную неприязнь к непрошеным гостям.
— «Синдром скупого рыцаря»? — ухмыльнулась Николь.
— Давай-давай, командир, веселись! Но на жертву кораблекрушения этот звездолет не очень-то похож.
— Конец, — сообщил шедший впереди Кьяри.
— Нашел что-нибудь? — осведомилась Николь.
— Сами посмотрите.
Коридор перекрывал массивный люк. Как и все остальное, он пестрел инопланетными надписями и значками, нанесенными крикливыми светящимися красками. Смысл очевиден: НЕ ВХОДИТЬ.
— Николь, — предложил Кьяри, — включи свой наружный микрофон.
Но из микрофона не донеслось ни звука.
— А ты перейди в ультразвуковой диапазон, — посоветовал он, и Николь тут же сморщилась, когда пронзительный визг прошил мозг, пульсируя в такт лампам.
— Спасибо тебе огромное, — буркнула она, убавляя громкость.
— Каюсь. Но ведь смысл послания до тебя дошел? Это явное предупреждение «держись подальше», только звуковая компонента настолько высокочастотна, что недоступна человеческому слуху.
— Хм. — Николь подошла к люку и потрогала его поверхность. — Лед. Не удивлюсь, если с той стороны глубокий вакуум.
— Космического пространства? — уточнила Хана.
— Ага. В двадцати метрах позади был перекресток. Давайте вернемся туда. Я хочу отыскать каюты и пульты управления.
— Николь, — сказал Андрей, — напоминаю: баллоны рассчитаны на пятьдесят килосекунд. В шлюзе с остальным снаряжением есть сменный комплект баллонов еще на пятьдесят килосекунд. После этого мы или должны перейти на местный воздух, или вернуться в головной отсек за добавкой.
— Хана, ты у нас специалист по системам жизнеобеспечения. В этом воздухе есть какая-нибудь пакость?
— Во-первых, это не совсем моя область, а во-вторых, эти датчики служат лишь для элементарного анализа.
— Знаю. Но ты не обнаружила ничего такого, что противоречит первоначальным наблюдениям Кьяри?
