Кьяри был в полном парадном облачении Толмача — темно-зеленая ряса до пола, покрытая черной фелонью, вышитой замысловатыми серебряными рунами, ослепительно сверкала при каждом его движении. Из-под распахнутой фелони виднелись два ювелирных украшения: оправленный серебром бирюзовый пояс и цепь, указывающая на его официальный ранг. Ему сделали новую прическу и загримировали, чтобы подчеркнуть халиан'т'ские черты внешности. Он выглядел просто великолепно — цивилизованный и одновременно несущий отголоски варварского прошлого мужчина.
— Ого! — только и вымолвила Николь.
Кьяри еще секунды три сохранял свою невозмутимую мину, прежде чем губы его раздвинулись в широкой, совершенно человеческой ухмылке. Вытянув руки, он сделал медленный пируэт — это, несомненно, требовало немалой ловкости, учитывая, что он удерживался на палубе только благодаря сандалиям с подошвами, усеянными крючочками наподобие застежки-велькро.
— Ну как? — спросил он, искоса взглянув на Николь.
В ответ она лишь проронила:
— Ого! — и поинтересовалась его самочувствием.
— Пока неплохо, — хмыкнул он. — Я полон жизни, взбудоражен и напуган. Я проворный и порхающий. Я отплясываю на облаках и бегаю по проволоке, натянутой в миллионе километров над землей. Я несу вздор.
— Ага, — взяв Кьяри за руку, Николь отвела его в сторонку. Кьяри вдруг стиснул ее запястье с такой силой, что Николь невольно поморщилась от боли. — Сдерживаться оказалось труднее, чем ты думал, Бен?
Он порывисто вздохнул, избегая взгляда Николь.
— Трудности возникают, Николь, когда пытаешься разобраться, какое из «я» на самом деле твое собственное. Гляжу в зеркало и вижу, какой я урод — длинный, костлявый и нескладный, да еще лишенный меха. Или думаю, что я калека, потому что обоняние и слух у меня вдвое хуже, чем у окружающих халиан'т'а. Гляжу на тебя… и порой мне требуется напрячься, чтобы вспомнить, кто ты такая и что значишь для меня. Прямо курьезно, насколько важны, жизненно необходимы узы, связывающие нас — меня, тебя, всех прочих. А ведь это я стремился держать дистанцию.
— Дело не выгорело, Бен. Вели Шаврин впрыснуть тебе вакцину!
— Нет.
— Прислушайся к себе, черт тебя дери, ты же разрываешься на части!
— Нет!!!
— Этот маскарад ни к чему. Андрей нашел способ вырвать нас всех из этого бардака. — Она в двух словах изложила план Зимянина. — Пока эти задницы сообразят, что к чему, мы будем уже на другом конце Солнечной системы, устроив такой мощный и наглядный выброс энергии, что космические войска как ошпаренные понесутся выяснять, что случилось. Оглянуться не успеем, как нас перехватят. Передай Шаврин и спроси ее мнение.
После энергичного диалога по интеркому Кьяри сообщил:
— Вполне реально. «Разведчик просторов» спокойно выдержит такое путешествие. Но двигатель совсем заглох. По ее оценкам, команде потребуется от трех до четырех килосекунд, чтобы подготовить его к запуску. А этот процесс уже не скрыть от внешних локаторов. Не сомневайся, Николь, как только корсары засекут нечто эдакое, то бросят сюда всех бойцов до единого.
— А как насчет холодного запуска? — предложил Андрей.
— Шаврин нравится, как ты мыслишь, — перевел Кьяри слова матриарха. — А еще ей не хотелось бы находиться в паре мегакил от этого корабля, если что-нибудь пойдет наперекосяк. Холодный запуск аннигиляционного двигателя — процедура весьма тонкая; малейший просчет превратит «Разведчика просторов» в миниатюрную сверхновую, которая посрамит астероид Вулфа.
— Комиссар, я прекрасно осознаю, чем мы рискуем. А также имеющуюся альтернативу.
— Андрей, технический персонал экипажа Шаврин погиб. Ты сумеешь управиться со смесью вещества и антивещества?
— Я знаю теорию, Николь, и работал на симуляторах. Однако необходимо, чтобы кто-нибудь вкратце просветил меня насчет органов управления и отображения.
— Я могу это сделать, — отозвался Кьяри, — но надо поторапливаться.
— Почему? Что-то затевается?
— К нам поступил вызов корсаров. Они высылают делегацию. Хотят поговорить с Шаврин. И, вероятно, будут настаивать, чтобы на борт «Разведчика просторов» были допущены их ученые и охранники.
— Ты можешь их попридержать?
— А чем, по-вашему, я занимался?
— И сколько у нас в запасе?
— Три-четыре килосекунды. Может, час. Только-только, чтобы показать Андрею, на какие кнопки давить.
— Николь, даже холодный запуск засветит бандитские радары, — встряла Хана.
— Ко времени, когда мы приготовимся отчалить, эти ублюдки будут искать пятый угол. Мы позаботимся об этом. — Николь улыбалась, во взгляде полыхала ярость хищника.
* * *
— Я вижу лишь одно слабое место, — простонала Хана, когда они с Николь закончили тщательный осмотр обращенной к кораблю поверхности астероида.
— Итак?
Хана указала на голограмму всего астероида.
— Огневые точки равномерно распределены по поверхности и имеют обширные взаимопересекающиеся сектора обстрела.
— Это мы уже обсосали, Хана. Поведай что-нибудь новенькое.