Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и пальцем потянул вниз шкалу отдаления, сжимая голографическую модель до её максимального масштаба.
— Давай… давай же… — Прошептал я себе под нос.
Панорама звёзд начала быстро меняться, растягиваясь в огромный галактический диск и я замер, перестав дышать.
Спиральная структура. Центральное утолщение — галактический балдж. Два крупных рукава, расходящихся от ядра, и ещё несколько меньших ответвлений. В центре, как и полагается, тёмное пятно — сверхмассивная чёрная дыра.
— Млечный Путь… — Выдохнул я, чувствуя, как сердце вдруг начало биться чаще.
Я вгляделся в картину, сверяя с тем, что помнил по популярным научным передачам и школьным учебникам. Конечно, она сильно отличалась от того, что я помнил, да и откуда бы у учёных взялась правильная модель нашей Галактики? Может только теперь, начнут её строить. Ну или просто скопируют у более развитых рас.
Галактический диск был слегка искривлён. Кое-где виднелись плотные скопления пылевых облаков. Всё совпадало. Если это не Млечный Путь, то уж очень похожая галактика. Теперь оставалось найти рукав Ориона.
Я подгрузил стандартные данные по всем ориентирам, которые только мог вспомнить в памяти — пульсары, шаровые скопления, яркие звёзды-гиганты. На станции был доступ к обширной базе данных, которая позволяла ориентироваться даже в неизвестных регионах космоса. Выставив фильтр на жёлтые карлики, начал методично прокручивать карту, параллельно сверяясь с тем, что знал наверняка.
— Вот ты где… — Спустя несколько минут мне удалось найти один из знакомых маяков — звезду Бетельгейзе, красного сверхгиганта в созвездии Ориона. В нашей галактике их всего несколько сотен, а учитывая что она одна из самых крупных — найти её было не сложно.
Значит, рукав Ориона… Теперь надо было отыскать систему, похожую на Солнечную.
Задал фильтры по температуре, возрасту, спектральному классу и наличию планет в обитаемой зоне. Система тут же начала просчитывать варианты, выстраивая список систем-кандидатов.
Шестьсот сорок две звезды. Больше, чем я ожидал, но явно не миллионы. Всего пару лет непрерывных путешествий и можно спокойно облететь все вручную. Но меня это не устроило, и я продолжил уточнять параметры.
Расстояние до центра галактики — около двадцати шести тысяч световых лет. Фильтр. Девять планет — ещё фильтр. Один газовый гигант в пределах так называемой «снежной линии — расстояния от светила, на котором температура становилась достаточно низкой для того, чтобы простые летучие соединения сохранялись в твёрдом состоянии» — снова фильтр.
Список сузился до ста четырех звёзд, и я уже начал ощущать приятный зуд предвкушения. Это было что-то вроде научного квеста с миллионной наградой на кону. Ещё чуть-чуть, и я, вопреки чёртовой системе, найду дорогу домой.
Открыв подробные данные по каждой звёздной системе, начал внимательно изучать параметры. Одну за другой, отметая неподходящие варианты. Первая — слишком горячая. Вторая — не та масса. Третья — слишком молодой возраст. На шестнадцатой мой энтузиазм стал угасать. И только открыв восемьдесят девятую, уже почти смирившись с поражением, я замер.
Жёлтый карлик. Возраст — меньше пяти миллиардов лет — подходит. Расстояние до центра — подходит. Четыре твёрдые планеты во внутренней системе, два газовых гиганта — тоже то, что нужно… Пояс астероидов — в наличии.
Я вызвал трёхмерную модель системы, которая развернулась в воздухе прямо передо мной. В центре горела бело-жёлтая звезда. Вокруг неё по аккуратным орбитам вращались планеты — сначала мелкие, потом пояс астероидов, а затем массивный гигант с широкими кольцами.
— Ну привет, родимый дом… — Прохрипел я, чувствуя, как в горле застрял ком.
Глава 13:
Дорогу домой то я нашел. С вероятностью в девяносто процентов это действительно моя родная система, только вот появилась одна проблема. Расстояние до неё, по прямой — через центр Галактики, через сверхмассивную черную дыру, составляло около семидесяти пяти тысяч световых лет.
Меня закинуло чертовски далеко от дома, видимо поэтому связь и барахлила, и теперь надо было думать, как вернуться обратно. Причем, ладно бы, если бы потребовалось только мне одному, но я не собирался бросать станцию. Это слишком большой куш, который кровь из носу, но необходимо было сохранить.
С другой стороны, чего я раздумываю? У меня тут под боком послушный мне компьютерный разум станции, готовый день и ночь отвечать на мои вопросы.
— А что у нас вообще по топливу? И какая максимальная дальность прыжка?
«На текущий момент, запас топлива на станции составляет четыре процента. Для открытия прохода необходимо не менее десяти процентов. Дальность прыжка не более тысячи световых лет»
