К делу подошел серьёзно. Патрулировал уцелевшие кварталы, тушил пожары, заодно обнаружив что его кожа отлично сопротивляется огню. Вытаскивал людей из завалов, останавливал грабежи и разнимал драки. Он не убивал людей — только обезвреживал. В итоге, стал маяком надежды в маленьком островке хаоса. Люди начали стекаться к маленькому городу и переименовали его в Нью-Хоуп. Новая Надежда.
Отдавая дань прошлым увлечениям, сшил себе костюм. Красно-синий. Но так как находился не в комиксах, то усилил его кевларовыми вставками и не стал напяливать трусы из спандекса поверх одежды, сделав действительно стильный костюм.
Когда он впервые взлетел, получив очередное улучшение навыка на тридцать восьмом уровне, и почувствовал, как ветер бьет в лицо, а земля уходит далеко вниз, то в груди снова начала разгораться потерянная было уверенность. Уверенность в том, что он может защитить людей. Долететь быстрее, увидеть угрозу издалека и стать настоящим героем. Для жителей Нью-Хоупа.
После победы над ящерами, мир в очередной раз изменился. Правительство Америки бросило граждан на произвол судьбы, президент объявил о своей отставке и в образовавшийся вакуум власти пришли русские. Правда всё, на что хватало их сил — это на контроль мегаполисов, поэтому в маленьких городках, как тот где он жил — всё продолжало катиться к чёрту. Засилье мародеров, убийц, маньяков и просто сумасшедших. И со всеми ними ему приходилось бороться, вновь меняя своё жизненное кредо. Ему пришлось научиться убивать, потому что методы убеждения перестали действовать, и хорошее отношение почему-то принимали за слабость и постоянно пробовали его поселение на прочность, то требуя дань, то просто пытаясь ограбить.
Он летел на относительно небольшой высоте, метров двадцать над землей, вспоминая старые деньки и прокручивая в голове, как сильно изменился. В инвентаре хранилось почти полтонны разных припасов, в том числе консервов и медикаментов, добытых из логова очередных бандитов, почему-то решивших, что они смогут поживиться в окрестностях Нью-Хоуп.
«Чертова банда ублюдков… Думали, спрятались за бетонными блоками, как крысы и могут спокойно грабить проезжающих. Хех. Никакая стенка не устоит перед моим ударом» — Ликовал Кларк про себя, вспоминая, как снес кулаком угол блокпоста, где засели мародеры.
С мародерами он не церемонился. Люди, отбирающие еду и убивающие проезжающих — были недостойны жизни. Банду из десяти голов он перебил за несколько секунд. Пули, выпущенные в упор из автоматов, лишь отскакивали от его груди.
Жаль конечно, что в очередной раз порвали его любимый костюм и теперь снова придётся отдавать его Марте на починку, но с другой стороны — это будет отличный повод зайти к ней вечером. Одинокая тридцатилетняя девушка с благодарностью принимала его ухаживания, и он всё чаще раздумывал над тем, что возможно им стоит съехаться.
Он уже видел вдали тусклые огоньки Нью-Хоупа, когда начала твориться чертовщина.
Появилось лёгкое головокружение и тошнота. Чувства, которые он не испытывал уже очень долго. Потом странная слабость в мышцах, и знакомое ощущение полета, которое он уже научился воспринимать как естественное состояние, вдруг стало ненадежным.
Кларк нахмурился, пытаясь сконцентрироваться, а потом просто рухнул вниз, словно невидимая рука выдернула опору из-под ног.
Скорость в двести километров в час, из союзника, позволяющего быстро долететь до цели, превратилась во врага. Кларк лишь инстинктивно успел прикрыть голову руками, прежде чем его тело, врезалось в ржавый остов сгоревшего седана, стоявшего у обочины.
Металл проскрежетал, и подался, как фольга. Кларк пробил машину насквозь, вылетев с другой стороны и полетел дальше, кувыркаясь по щебню и сухой, выжженной земле. Боль — острая, и непривычная — пронзила тело. Он лежал на спине, задыхаясь и глотая поднятую падением пыль. В ушах звенело, гудела голова. Сквозь туман в глазах он видел багровое небо и заходящее солнце.
Его костюм был окончательно порван, а тело покрылось ссадинами и глубокими царапинами. Кровь — его собственная, теплая и соленая — текла по виску, капая на землю и впитываясь в сухую поверхность.
«Что… что это было? Навык перестал работать? Как⁈»
Паника, холодная и липкая, затопила сознание. Он никогда не чувствовал себя таким уязвимым. Таким человечным. По крайней мере, со дня получения способности, когда Система одарила его силой его детских грез.
Шорох.
Тихий, едва различимый на фоне его собственного хриплого дыхания. Но Кларк, даже ослабленный, обладал обостренными до предела обычными чувствами — побочным эффектом навыка. Он резко повернул голову, превозмогая боль.
