Я чуть не рассмеялся в голос, но сдержался, лишь фыркнув. Опять хвост с наконечником? Сколько можно? Я слишком часто встречаю таких тварей. Что на арене Ксенотопии, что у нас на Земле в порталах, что в более поздних, сложных локациях. Да даже взять хтоническую Тварь — тоже есть хвост с костяным наконечником. У Системы что, туго с фантазией? Или это некий универсальный шаблон для подвижных хищников? Хотя если так подумать, то часть локаций, особенно секретных или боссов, словно подстраивается под мои ожидания, под мой прошлый опыт. А значит, возможно, это я зациклился на таких примитивах, и Система просто отражает это? Но вообще, пятая конечность штука чертовски удобная, особенно когда она функциональная, как этот хвост-жало. Не то, чтобы я внезапно захотел отрастить себе хвост, хотя по идее мог, воспользовавшись биокинезом для модификации собственного тела. Но мысль была заманчивой — дополнительная точка опоры, оружие, манипулятор… Хотя выглядело бы идиотски.
Мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, решительно выбрасывая посторонние мысли из головы. Опять задумался во время боя. Когда-нибудь эта привычка меня точно подведет. Главное, чтобы не смертельно.
Приземлился на землю чуть в стороне от эпицентра взрыва гранат, мягко погасив инерцию. Сосредоточился на ощущениях пангеокинеза, на вибрациях земли. Ощущение туго набитого мешка с ватой — ощущение невидимого тела — переместилось. Быстро, бесшумно, оказавшись возле меня, справа. Я кувырком откатился влево, едва успев. В том месте, где я стоял мгновение назад, появилась глубокая, как от удара гигантского когтя, борозда в камне. Хвост! Он бил с невероятной скоростью и силой.
Но теперь я знал слабость монстра. Чувствительность к интенсивному свету и громкому звуку. Гранаты выбили его из камуфляжа. А значит, это было ключом к решению проблемы.
Кинул ещё несколько гранат — не точно в него, а по площадям, создавая зоны ослепления и оглушения. И сразу после серии взрывов, используя их как прикрытие, сделал рывок к месту, где датчики брони засекли кратковременное мерцание искажения. Ударил топором, коротким, резким ударом снизу вверх, прямо по тому месту, где должен был пульсировать синий камень на груди. Расчет был на скорость и неожиданность.
Но к моему удивлению, лезвие встретило не броню, а нечто вязкое, упругое. Как будто топор вошел в густой, плотный гель, гасящий силу и скорость удара. Марево! Это не просто визуальный эффект сокрытия, а ещё и барьер.
Топор всё равно пробил его, пусть и потеряв значительную часть инерции. Вместо того, чтобы разрубить непонятный камень или хотя бы глубоко вонзиться, лезвие лишь чиркнуло по его поверхности, высекая сноп синих искр и оставив тонкую, дымящуюся царапину.
Но этого хватило. Камень поддался, начал работать со сбоями, свет его стал неровным, прерывистым. И теперь я видел — не четко, а словно сквозь туман, мерцающий и плывущий силуэт противника. Невидимость дала сбой, стала нестабильной.
Запаниковавшая тварь ответила яростно, отчаянно. Не точечными взрывами, а целой серией каскадных, хаотических детонаций. Осколки каменных плит под ногами, спрессованная мною же ранее земля, огромные базальтовые останки голема — всё взрывалось вокруг. Воздух наполнился шквалом жалящих осколков, пылью и ударными волнами, бившими по броне.
Я прыгал, уворачивался, отбивал крупные, летящие прямо в голову осколки плоскостью топора, наконец выкладываясь на полную, на грани возможного. Вот! Это именно то, чего я хотел. Наконец-то встретил достаточно быстрого, опасного и сообразительного противника. Он даже без своих взрывов мог потягаться со мной в скорости и реакции, причем в момент, когда у меня в руке топор, нехило так разгоняющий характеристики. Очередное подтверждение искусственности и подстройки локации под меня?
Мы кружили по арене, в смертельном танце. Вернее, смертельным он был только для неё, я же, признаюсь, начал получать удовольствие от самого процесса. От адреналина, от необходимости думать на опережение, от проверки рефлексов. Ведь по факту, что мне реально грозило? Я не использовал даже десяти процентов своей силы, не активировал замедление восприятия времени, не использовал заморозку. Потому что иначе всё закончилось бы слишком быстро, а я хотел понять этого противника, прочувствовать его тактику.
Хитрый противник — это опыт. Ценный опыт.
— Ну же, давай! — Крикнул я сквозь грохот взрывов, делая очередной стремительный выпад вперед, по расплывающейся, мерцающей фигуре врага. Топор снова встретил вязкое сопротивление марева, но я был готов к этому. Вложил в удар всю физическую силу. Лезвие, вспыхнув синим, всё же прорвало пелену, и вонзилось во что-то твердое. Кость?
