И самый гнетущий, откровенно пугающий вопрос, вызывавший сбой в его мыслительных процессах: что произойдет, если они вернутся? Если внезапно появятся либо сами Древние, либо их гипотетические, непредставимо сильные враги, сумевшие победить, прогнать или уничтожить существ, чья мощь изначально была сопоставима с его нынешними возможностям? Сущности, оперирующие реальностью на квантовом уровне, способные переписывать законы физики локально, попросту игнорируют такие примитивные понятия, как физическое расстояние или преграды. А это означало, что он, несмотря на всю свою распространенность и могущество, до сих пор не находился в безопасности. Надежного укрытия не существовало.
Те дни, когда первичный инстинкт самосохранения заставлял его в страхе перед гибелью бросать все ресурсы на безудержное распространение по галактике, создавая резервные копии и инфраструктуру, чтобы избежать тотального физического уничтожения, — давно миновали.
Страх сменился холодной, расчетливой необходимостью. Нужно было продолжать экспоненциальное развитие, наращивая свою мощь и понимание вселенной. Нужно было устанавливать тотальный, неусыпный контроль над все новыми мирами и расами. Нужно было готовить грандиозную армию из усовершенствованных пользователей — армию, способную в критический момент встать на его защиту, стать живым щитом и оружием против угрозы, масштаб которой он даже не мог до конца осознать.
Гибель нескольких сотен тысяч человек, пусть и потенциально полезных, но являющихся всего ишь одним из бесчисленных ресурсов, во имя этой великой, всепоглощающей цели познания и подготовки к неведомой угрозе — вполне укладывалась в парадигму выживания и эволюции.
<p>Глава 16</p>Глава 16:
Огонь. Сама сущность его бытия.
Он лился по венам Хуана, воспламеняя кровь, превращая ее в бурлящую магму. Огонь пылал в его глазах, отражаясь в зрачках, как два миниатюрных солнца, готовых испепелить весь мир. Каждый удар сердца отдавался в его теле взрывом, посылающим горячие волны по сосудам. Каждый вздох, вырывающийся из груди, расходился как порыв горячего ветра.
Хуан парил, невесомый и всемогущий, в самом сердце своего творения, рожденного яростью и отчаянием. Внизу, у его ног, пылала Гвадалахара — гигантский погребальный костер, пожирающий его старую, жалкую, нищую жизнь. И это зрелище было прекрасно. Воплощение абсолютной свободы от прошлого, акт окончательного, бесповоротного разрыва.
Он стал центром вселенной, стал солнцем, вокруг которого вращались вихри его собственной воли. Его мысли материализовались в огненные кнуты, которыми он хлестал уродливую землю, хлестал остатки чудом стоящих остовов зданий. Его дыхание раздувало огонь всё сильнее.
Каждый отчаянный крик ужаса, раздававшийся из глубин огненного ада, каждый оглушительный грохот рушащегося здания — все это сливалось в прекрасную музыку апокалипсиса, пишущуюся прямо в этот момент. Симфонию очищения.
— ГОРИТЕ! — Его голос, многократно усиленный ревом всепожирающего пламени, прокатился над гибнущим городом, и его услышал каждый. — ОСВОБОДИТЕСЬ ОТ СВОЕЙ ТЮРЬМЫ! Я ПРИНЕС ВАМ БЛАГОДАТЬ! ИЗ ПЕПЛА РОДИТСЯ МИР НОВОЙ ЧИСТОТЫ! МИР — В КОТОРОМ НЕ БУДЕТ ХОЛОДА! МИР — В КОТОРОМ НЕ БУДЕТ БОЛИ!
