– Тварь! – вдруг возопил Зарид, отдернув руку и выронив гладиус на землю. Я повернул голову и увидел на его предплечье глубокий порез, оставленный вражеским клинком. Сделав шаг вперед, я оттолкнул противника, позволив другу скрыться в глубине строя. После его ухода мы лишь плотнее сомкнули стену щитов.
Когда силы практически оставили меня, центурион скомандовал долгожданную смену. Обменявшись с врагом еще парой ударов, я нырнул в просвет между своими союзниками. Седьмая линия заняла место шестой, а нам было позволено спрятаться в тылу, чтобы сделать несколько глотков из фляги и дать натруженным рукам отдохнуть.
Увидев за спинами десятой линии Зарида, который как раз наложил на предплечье повязку, я быстро подошел к нему.
– Серьезно?
– Пустяк, – отмахнулся он, уже прокручивая в раненой руке новый меч из обоза. – Тяжеловат…
– Просто мышца рассечена, вот и мучаешься, – хмыкнул я, восхищаясь его стойкостью.
– Не может быть! Я б тогда…
На этих словах левый фланг Пятого легиона, надежно прикрытый четвертой когортой, словно испарился – то тяжелый отряд кавалерии из-за холмов с легкостью разорвал оборону, использовав элемент внезапности. Тяжелые всадники, вооруженные длинными копьями, оказались в тылу линии гастатов, внеся в боевой порядок имперцев настоящий хаос.
– Они сзади!!! – вопили легионеры, зажатые меж двух огней. У нас не оставалось пространства, чтобы отступить и перегруппироваться, ведь передовые отряды оказались начисто отрезаны от сохраненных в резерве принципов. Бойцам оставалось встать плотным кольцом, отбивая нападки противника со всех сторон, ибо шанс на выживание оставался лишь в единстве.
– Держаться! Держаться! – надрывался центурион, которого стиснули между второй и третьей линией легионеров. – Кавалерия Сарагаса уже на подходе!
– Легко сказать! – недовольно буркнул я, скрываясь за щитом от наседающих всадников. Пилумы уже давно кончились, так что угостить обнаглевших кавалеристов нам было нечем. Бедные велиты со своими крохотными пармами и гладиусами теснились в центре строя, представляя из себя легкую мишень для активизировавшихся лучников, которые без устали рвали тетивы. Смерть витала над когортой, забирая души одну за другой, и я не видел выхода из отчаянного положения.
Когда очередной конь вломился в наши ряды, получив несколько ударов короткими мечами в корпус, я вдруг понял, что перестал чувствовать плечо товарища с левой стороны. Быстро кинув туда взгляд, я увидел, что молодого легионера пронзили копьем. Здоровенный варвар, который налег на древко, как на рычаг, вырвал тело из строя, открыв брешь для других солдат.
Поднырнув под лезвие меча, я от души рубанул легкого бойца по животу. Очутившись позади убитого мной воина, я столкнулся сразу с двумя варварами, которые одновременно налетели на меня с разных сторон. Подняв щит параллельно земле, я от души врезал левому противнику по лицу нижней кромкой скутума, разбив бедолаге нос. Круто повернувшись ко второму врагу, я гладиусом отвел топор с дугообразным лезвием в сторону, хорошенько огрев варвара щитом по спине.
Зарид подскочил к парню с разбитым носом и вспорол ему брюхо, а я, пнув своего соперника по щиту, завершил дело прямым выпадом в грудь. Мое лицо уже было забрызгано кровью, глаза застилал пот, но отдохнуть некогда – северяне продолжали движение, сминая ряды гастатов напором тяжелой конницы, который и не думал прекращаться.
– Держись меня, Пирс! – встревоженно крикнул Зарид, вернув меня обратно в строй. Было очень непривычно видеть его, никогда не унывающего солдата, в столь подавленном состоянии.
– И не в таких передрягах бывали! – попытался я его подбодрить, хотя и сам понимал, что Пятый никогда не оказывался в настолько бедственной ситуации. Я не знал, в какую сторону направить щит, ведь сзади нас подпирали пехотинцы, прорвавшиеся в проторенную всадниками дорожку на левом фланге, а со стороны вражеского войска продолжали лететь не знающие промаха стрелы, то и дело поражавшие кого-то из моих сослуживцев. Поискав глазами центуриона, я смог увидеть лишь окровавленный шлем с плюмажем, валявшийся под ногами легионеров второй линии.
– Сзади! – с округлившимися от ужаса глазами прокричал Зарид, и я повернулся к воину-гиганту, с ног до головы закованному в сталь. От каждого удара этого могучего исполина, вооруженного двуручным мечом, погибал как минимум один легионер. Враг удерживал свое орудие необычным хватом, расположив одну ладонь прямо на клинке, в специально приспособленной для этого затупленной выемке, а правую – на круглом балансире. При каждом выпаде он тянул балансир на себя, используя его как рычаг, благодаря чему устрашающее оружие совершало рубящий удар с невероятной для его размеров скоростью.
– Нужно его достать! – рявкнул я и ринулся вперед, намереваясь встретить противника скутумом.
