— Подоспевший к месту событий последний нападающий, явно знакомый с блатной техникой ножевого боя, быстро наносил непрерывные резкие расписывающие удары ножом сбоку и по диагонали сверху вниз, стремясь попасть в лицо Егору. Тот старался не подпустить его близко, активно перемещаясь и отбивая сыпавшиеся на него градом удары ножом предплечьями закрытыми толстой кожаной курткой. Наконец, улучив момент, когда блатарь с ножом немного выдохся и замедлил движения, Егор рванулся вперед и как клещ вцепился левой рукой в рукав его вооруженной руки, тем самым блокируя ее движения. Одновременно он начал наносить быстрые удары правым кулаком в лицо противника, превращая его в кровавую маску. Тот совсем обмяк и прекратил попытки вырвать вооруженную руку из стального захвата. Тогда Егор подключил к захвату правую руку и рывком вытянул вооруженную руку противника вперед, одновременно перенося через нее свой левый локоть. Потом всей массой своего тела он резко надавил вниз, ломая локтевой сустав орущего от боли врага. Тот упал на землю и стал, подвывая, кататься по ней, держась здоровой рукой за сломанный локоть.
Егор, еще не отошедший от горячки боя, выпрыгнул высоко вверх и, поджав ноги к груди, обрушил сокрушительный удар сдвоенных стоп на грудную клетку противника. Тот утробно хекнул и затих. Наступила тишина. Четыре измятых куклы, бывших еще недавно живыми людьми, безжизненно лежали по всей площадке, пятый тихо подвывая в ужасе уползал в кусты, волоча за собой сломанную ногу.
Егор кинул взгляд на Яну. Она все так же, как изваяние сидела на скамейке, и не подавала никаких признаков жизни. «Надо скорее валить отсюда, — мелькнула мысль в его мозгу. — Не дай бог поймают менты, и тогда меня обязательно посадят за превышение необходимой самообороны».
— Яночка, солнышко, пойдем скорее отсюда!
Егор буквально тащил через парк девушку, оглядываясь, нет ли свидетелей их поспешного бегства. Слава богу, эта часть парка была совершено безлюдна.
Выйдя на дорогу, он взмахом руки остановил частника, назвал конечным пунктом совсем другой район города, затолкнул Яну на заднее сиденье и сел с ней рядом. В машине Яна сидела молча, по ее застывшему лицу текли слезы. Егор мельком осмотрел руки. У него на ладони была пара неглубоких кровоточивших порезов, а рукава кожаной куртки были порезаны в хлам. «Могло быть и хуже, надо будет замотать порезы носовым платком», — отстраненно подумал он.
Молчаливый пожилой частник довез их до места назначения. Там, немного пропетляв по дворам и выйдя на другую улицу, Егор поймал вторую машину и назвал шоферу улицу, находившуюся рядом с той, на которой стояло общежитие мединститута. Выйдя из машины, они до самой общаги, прошли пешком в абсолютном молчании.
Перед входом в общежитие Егор критически осмотрел себя и Яну — вроде все нормально. Спрятав порезанную руку, обмотанную носовым платком, в рукав куртки, Егор под ручку провел девушку, которая не реагировала ни на что, мимо мирно дремавшей за столом вахтерши и поднялся на свой этаж. Он остановился около гостевой комнаты и поддерживая одной рукой девушку стал другой рукой шарить в карманах в поисках ключа. «Черт! Неужели потерял?» — мелькнула паническая мысль, но тут он, наконец, нащупал ключ, завалившийся за порванную подкладку. Быстро открыв дверь, Егор осторожно завел Яну в комнату и аккуратно посадил ее на кровать.
— Ты назвал меня шалавой и хотел меня бросить! — упершись пальцем ему в грудь, вдруг обвиняющее сказала она.
— Яночка, хорошая моя, — Егор просто опешил, не зная, что говорить дальше. — Да я просто отвлекал их внимание. Ты пойми, пожалуйста… Ведь то, что мы смогли сегодня уйти оттуда — это очень большое везение. Если бы я там встал в позу и стал вызывать их на бой по правилам, то они бы просто всем скопом навалились на меня и убили бы. Никакое каратэ мне не помогло бы. А о том, что случилось бы тогда с тобой, мне страшно даже подумать.
Егор ласково обнял девушку, по щекам которой ручьями текли слезы.
— Когда я услышала твои слова, у меня все внутри оборвалось, — всхлипывала она, уткнувшись ему лицом в грудь. — Я думала, что ты меня бросил…
— Да я же просто играл. Как я мог тебя бросить, да я бы лучше умер, чем оставил тебя! — он нежно гладил Яну, плачущую у него на груди. — Пойми, дурочка, что я люблю тебя.
Утром Егор улетал назад домой. Ночью ему удалось успокоить Яну, и она уснула рядом, доверчиво прижавшись к нему. Прощаясь с ней, он просил ее поскорее забыть события минувшего вечера как страшный сон.
— Ничего не было, — убеждал ее он. — Мы просто гуляли допоздна, а потом приехали на машине домой. Самое главное, ничего никому не рассказывай. Договорились?
Она только молча кивнула, пряча в глубине глаз затаившийся с прошлого вечера ужас.
