— Джентльмены, прошу нас извинить, и дамы, — он склонил почтительно голову. — У нас распоряжение на допрос Аничкова. К сожалению, оно сейчас в кармане ммм… — офицер обернулся тоскливо назад, а потом поджал нижнюю губу. — В общем, такие дела.
Издалека раздался зычный голос Ярополка и дружинников, подоспевших на помощь бедолаге.
— Его в чём-то обвиняют? — скрестив руки на груди, спросила Рюмина.
— Не могу знать, ваше благородие, врать не буду, но дело серьёзное. Пришла срочная депеша из Вологды.
Аничков отдал огненный нож Скаржинскому.
— Да что тут рассусоливать. Сопляк хоть и гад, но прав — Ложа может продавить арест, а причинять неудобства Борису Олеговичу и Ольге Дмитриевне я не хочу. Веди, Ларион, — кивнул он некроманту.
— Спасибо, — ответил тот, и компания направилась к выходу.
Оставшиеся умертвия подбежали к своим хозяевам и прыгнули прямо в руки, уменьшившись в полёте и снова став соломенными фигурками.
— Найду отца, а то эти живодёры запытают Петра, — оседлав лошадь, бросила Анна и ударила хлыстом по крупу.
— Вы задерживаете дворянина, — сказал я некроманту без опознавательных знаков.
— Это не займёт много времени.
— Да? Тогда к чему весь спектакль, я что-то нарушил? — понимая, что спалился, я переместил обратно три процентиля некромантии в основное сознание.
— Нам нужно установить кое-какие факты вашего посвящения, а дальше мы вас отпустим. Нечасто у нас в Бастионе встретишь Отчуждённого.
Я понимал, что можно так долго пререкаться, но итог будет один: либо я сейчас устраиваю тут побоище и тогда все планы по возрождению семьи, закрытию Брешей и прочего отправляются в тартарары, либо я иду с ними в очевидную ловушку. В общем, как и сказал — итог один и не в мою пользу.
«Сам напросился, полез прямо в логово из своего любопытства, надо было Кишку послать и не выёживаться».
— Ведите, — велел я, решив послушать, что они мне скажут. — Но сразу предупреждаю, — сбил я тут же облегчение с лица конвоира. — Я ликвидатор в группе Бенкендорфа, убедиться можете, пройдясь через дорогу. Тайная канцелярия как раз рядышком. Заодно и воздухом подышите, а то здешний плохо влияет на мыслительные процессы.
Мы посмотрели друг на друга, и некромант кивнул
— Непременно справимся о вас. Прошу сюда.
Отделанные кафелем коридоры вскоре закончились, и мы спустились по винтовой лестнице на три этажа вниз. Я не задавал вопросов. Просто приготовил девять смертоносных кругов и готов был чуть что прыгнуть в тень. Если бы Христ не уехал в Вологду, меня бы освободили уже через полчаса, а так попросили подождать в какой-то комнате с привязанным к деревянному кресту некромантом.
Как я понял, кто он? Всё просто — по левой руке. У всех Сопричастных обезображенные конечности, и связано это, прежде всего, с обрядом посвящения. Конкретно у этого бедолаги она была уродской ровно до сочленения в локте, а дальше — как у обычных людей.
«Мне решили устроить демонстрацию?» — подумал я про себя.
— Новенький? — ухмыльнувшись, спросил обездвиженный маг, он был весь серым, а по виску текла испарина, по ходу накачали чем-то.
— Старенький, — ответил я и подошёл к нему. — На второй шаг?
— Аг-га, не знаю, кто вы, сударь, но я бы не отказался от водички, — он стрельнул глазами на стоявшую в углу полупустую бутыль.
Я поднял её и подошёл к некроманту, чтобы дать напиться.
— Отойдите, — приказал мне голос сзади, дверь была не закрыта, и к нам вошёл мужчина в фартуке мясника. В левой руке у него красовался здоровенный мачете, а в правой — планка для прикуса, — держи, — засунул он её в рот привязанному.
— В другой раз, — кивнул я несчастному и отложил бутылку в сторону.
Следом за мясником к нам заглянуло ещё четверо некромантов и вот от них уже веяло настоящей силой. Терех объяснял, что обряд Сопричастности проводят некроманты не ниже шестого шага. Эти выглядели опасными. Один из них нёс свёрток в грубой бумаге, покрытый бурыми пятнами.
Мясник пристроился возле головы жертвы и после приготовлений остальных некромантов получил отмашку. Мачете свистнул, срубив уродскую руку по плечо. Сопричастный заорал, сжимая в зубах деревяшку. А потом часто-часто задышал, разбрызгивая слюни, и ошалелыми глазами смотрел то на отрубленную руку, то в потолок.
Ко мне рядом, как зритель в театре, подошёл неизвестный хлыщ и, скрестив руки на груди, бросил через плечо.
— Сколько ни смотрю, всегда восхищаюсь: только в таких моментах проявляется сила духа и можно понять, что за человек перед тобой.
— А по мне так обычный садизм, — пожал я плечами, и в следующую минуту мы смотрели, как некроманту подносят другую полусгнившую конечность, взятую из свёртка, и прислоняют к плечевому суставу.
