А сейчас я вспоминал всё это и проворачивал в голове возможные развязки событий. Пока что Тайная канцелярия из всех отделов мне больше импонировала. Точнее, сам Бенкендорф. Я не чужд его взглядам и также хотел исправить ситуацию с Брешами, так что мой выбор стороны был очевиден.
Но всё это ровно до того момента, пока Христ верен своим идеалам. Я не исключал возможности падения этого человека — за долгую жизнь много видел подобных примеров.
— Скоро закончите? — спросил я главную швею, что командовала помощницами.
— У нас есть замечательный бар для мужей наших посетительниц. Вот идите туда и не мешайте, — грозно надвинулась на меня толстенная женщина.
При этих словах Ривка покраснела как помидор, а я, посмотрев на наручные часы, вышел на улицу подышать свежим воздухом. Спустя полчаса колдовство над тряпками было завершено, и мы всем составом отобедали в ресторанчике неподалёку, а затем вернулись домой.
Остаток времени я провёл в медитациях, но без помощи Ломоносова. Хотел побыть наедине и отколоть несколько мелких кусочков маны. Слишком много будет вредно для организма, да и к тому же сколы неплохо помогали в зачистках Брешей.
«После Вологды за неделю всё растоплю», — дал я себе слово и отломил несколько фрагментов твёрдой маны, а затем прогнал их по крови, чтобы те побыстрее усвоились. Чем чаще я это делал, тем лучше чувствовал структуру магической энергии и мог эффективней её использовать в лечении и других манипуляциях.
Вечером нас подобрала вместительная карета, и мы все такие нарядные покатили развлекаться в Вологду. Там быстренько заселились в приличную гостиницу, заняв три номера на втором этаже, и, спустя пару часов, уже входили по мраморным ступенькам в роскошный дворец всей свитой.
Ицхак выглядел как юный джентльмен, но нет-нет да просматривался озорной детский характер, да и лицо, заполонённое кучей веснушек, не спрячешь. Не сказать чтобы всем было до нас дело, но некоторое внимание мы к себе привлекли.
— Ривка, — мальчишка дёрнул за платье свою сестру.
— Чего тебе? — уголком рта спросила она.
— А это всё можно есть? — взглядом показал он на накрытый яствами стол, к которому никто не прикасался.
Все предпочитали беседовать маленькими группками и максимум пить шампанское в бокале на тоненькой ножке. Слуги курсировали между уважаемыми господами и предлагали выпивку и канапе.
— Ты дома не наелся? — шикнула она, и парень сразу же сдулся.
Я щёлкнул пальцами проходившему мимо разносчику и указал ему на Ицхака, тот нагнулся и предложил мальчику красочные маленькие бутербродики на шпажках.
— Бери сколько хочешь, — сказал я ему, но тот взял только две и с аппетитом умял их.
— Артём Борисович, здравствуйте, — встретил нас расплывшийся в улыбке хозяин бала.
Якоб Пильняк был в смокинге и белых перчатках. Всем мужчинам он пожал руки, даже Ицхаку, никак не выказывая какого-то сословного неуважения, он умел себя сдерживать. А вот ладонь Ривки некромант легонько приподнял и склонил голову в знак почтения даме.
Обменявшись формальностями, мы договорились пересечься ещё потом и Пильняк оперативно, но без суеты, отправился встречать других приглашённых гостей. Семён чувствовал себя не в своей тарелке и всё время молчал.
Старик был напряжён и боялся опозорить своего барина, потому избрал тактику притвориться предметом интерьера.
Ривка на удивление держалась раскованной и, заметив, что Семёну некомфортно, тут же принялась с ним активно беседовать. Мы выбрали местечко возле ряда удобных стульев, где девушка и старик уселись подле друг друга, и со временем, тот расслабился и разговорился. Ицхак тоже включился в эту игру и мельтешил перед новым другом.
А вот мы с Ломоносовым отошли в сторонку.
— Расскажи про местных, — попросил я его, попивая из бокала кислый напиток скорее для вида, чем ради удовольствия. Обычный холодный квас мне сейчас пришёлся бы больше по душе, чем дорогущее шампанское.
— Вон те: купцы и промышленники, — взглядом показал он на группку подтянутых мужчин в пышных жабо. Все не старше сорока, выглядят уверенно, но в общей иерархии не занимают высокого места, потому встали в дальний угол. — А этот — граф Кашинский с супругой, сзади — его сын, — докладывал мне Ломоносов, успевший хорошенько изучить местную знать. Часть из них он помнил ещё со времён войны клириком — в Вологде приходилось останавливаться.
Потихоньку Ваня перечислил всех важных фигур, и я теперь был во всеоружии.
— Идём, потанцуем, — подал я руку Ривке, когда отзвучала предыдущая композиция. Наметилось некоторое движение в рядах молодёжи и солидных знатных господ. — Не переживай, Семён. Лучше бахни водочки, сегодня можно, — подмигнул я ему.
— Ну слава те Хоспаде, а то эта гадость с пузыриками ничего, кроме несварения мне не обещает, — вздохнул он и вместе с Ицхаком удалился к столам.
Общее внимание гостей теперь было приковано к танцующим, так что эта двоица всерьёз намеревалась опробовать не иначе как каждый кулинарный шедевр.
А вот Ломоносов оказался тем ещё пронырой — довольно быстро нашёл себе пару и тоже вклинился в общий поток вальсирующих.
