Поигрывая окровавленным клинком, он сменил положение тела в последний момент и ускорил свою руку при помощи стихии предков. Ветер всегда считался священным атрибутом у восточных народов. Ему поклонялись, его осваивали с маниакальным упорством и заставляли брать если не главной, то побочной стихией.
«Не попал», — коротко отметил про себя Бес, когда килидж глубоко прошёлся вдоль всего тела прыгнувшего в атаке волка.
Умертвие осталось в живых — а значит ядро не было задето.
«Некогда с ним возится».
Всё равно он быстрее. Потому изогнутый меч в следующий раз отсёк уже большой палец левой руки некроманта — тот вздумал создать вокруг себя мёртвую зону, когда бухарец приблизился, но не рассчитал время её активации. Это мозг Артёма безошибочно учитывал каждую секунду и тасовал заклинания как жонглёр в цирке, а здесь так — очередной убогий.
Виталий остановил сам себе кровь и хотел было подлечится, пока умертвие снова атаковало Рустама, но бухарец не дал ему передышки и метнул в противника нож. Это заставило того сменить позицию, а следовательно покинуть свой маленький круг смерти. За ошибку Пронский был наказан мощным косым ударом в плечо. Мышцы разрезало до самой кости и на ней осталось углубление.
Огненный шар со стороны Виталия тут же попал по телу бухарца, но по его контуру тела расходились плотные потоки ветра, образуя нечто вроде щита. Это позволяло уклонятся от многих заклинаний и выходить невредимым из любых передряг. Выстреленное в упор пламя просто обогнуло его и развеялось в воздухе. Глаза некроманта расширились от удивления и он замешкался.
Нога Пронского, как подрубленный наискось тростник, повисла на ниточке кожи. Когда Виталий рухнул на землю, прозвучал сигнал окончания поединка. Напоенный жаждой крови, Бес не сразу опомнился и чуть было не убил некроманта, но вовремя успел остановить клинок. Шум толпы. По ушам сразу прошлись звуки трибун — это означало, что барьер снят.
Юрий Пронский, встав с места, гневно кидал на него взгляды и раздувал ноздри. Рустам не сдержался и, расплывшись в улыбке, поднял руки как римский гладиатор. Ему жиденько поаплодировали. Тогда Бес показал пальцем на главу некромантов и недвусмысленно провёл по горлу. Это возбудило мужскую часть клана Пронских и они тоже подорвались, бросаясь грязными оскорблениями, а довольный Рустам подначивал их жестами: «Громче, громче!»
Святому отцу пришлось напомнить о своём присутствии.
— Господин Каримов, если вы не прекратите это безобразие, я зачту вам ничью.
— Да ради бога, — махнул рукой бухарец и пошёл в разнос, показывая некромантам неприличные жесты.
Когда он принялся трахать воздух и выкрикивать, как вчера ночью жене Пронского было хорошо с ним, те полезли через трибуны и даже выстрелили по нему несколько раз.
— Каримов-Пронский ничья! — громко объявил оскорблённый таким поведением священник. — Поединок аннулируется и будет перепроведён через неделю. Оплату за двоих произведёт господин Каримов.
— Нет-нет-нет! — закричал вдруг очнувшийся Виталий. — Пожалуйста, святой отец, я проиграл — зачтите поражение! — в глазах Пронского читался страх, вокруг него уже суетилось три некроманта, укладывая на носилки.
— Да, я тоже думаю, что результаты спорные. Мой оппонент не раскрыл свои сильные стороны, — кивнул с пониманием Бес. — Как джентльмен я согласен подождать.
— Сука-а-а! — закричал Виталий. — Чтоб ты сдох, узкоглазый кусок… — брызгая слюной, раздирался проигравший, но вовремя прикусил язык.
— Кусок чего? — тут же поинтересовался Рустам. — Святой отец, а я же могу вызывать его на дуэль каждую неделю? Это не запрещено правилами? А то мою честь оскорбляют…
Выражение лица Пронского надо было видеть — смесь отчаяния и безысходности. Полноватый священник устало вздохнул. Бухарец отнял у него порядочно нервов своими кривляньями и задержал выход следующей пары дуэлянтов, поэтому он хотел только одного — чтобы мечник свалил уже отсюда.
— Да, технически это возможно, но…
— Вот и прекрасно, аривидерчи, — махнул ему рукой Бес. — А с тобой, пирожочек, мы ещё увидимся, — обратился он к Виталию и направился к выходу.
Там, проверяя запас стрел, ждал своей очереди Соловей. Ему предстояло сразится с отцом проигравшего, Николаем Пронским.
— Сделай из него ёжика, — похлопал друга по плечу Бес.
— Софи, иди сюда.
— Отстань, — отстранилась девушка и, нагнувшись, подняла уцелевшие листки бумаги, которых у неё под мышкой скопилось уже целая стопка, она пыталась спасти хоть что-то.
Я искал подходящие слова, но именно в этот момент моя хвалёная соображалка не знала, что делать. Я пытался выразить сочувствие, но не знал как. Странно. Никогда не считал себя чёрствым человеком.
— Давай помогу, — не найдя решения, предложил я, чтобы не стоять столбом.
