Припарковав «Вольво», Рэй чуть ли не пинком открыл дверь и сразу направился к окошку дежурного констебля. За стеклом сидела уставшая мадам около сорока лет с необычайно вытянутым лицом.
– У меня назначена встреча с главным констеблем Уильямсом, – командно гаркнул Рэй, отчего женщина вздрогнула.
– Господи Иисусе, зачем так орать, главный констебль сейчас отсутствует…
– Вы уверены?
– Что за вопрос? – недовольно покосилась женщина.
– Я спрашиваю: вы уверены, что главный констебль Уильямс сейчас отсутствует в участке?
– Вы кто вообще?
– Частный детектив Рэй Милт, занимаюсь расследованием убийства в Вирджинии Уотер, которое проглядели Ваши доблестные коллеги. И, повторюсь, у меня назначена встреча с Уильямсом. Сейчас, – надавил Рэй.
Женщина с недовольным видом сняла трубку, буравя недовольным взглядом улыбающегося железным зубом сквозь стекло Милта. Через пару минут она обиженно сказала: ждите. Потребовалось еще минут семь, чтобы начальник участка вышел в холл.
– Рэй Милт, – протянул руку детектив. – Мы с вами говорили пару дней назад по телефону…
– Мистер Милт, – Уильямс нерешительно взялся за его ладонь. – Мы говорили о встрече в приемные часы. Сегодня Вы чудом застали…
– Если вы позволите, мне нужны все файлы по проникновению в дом Николаса Стоуна на Веллингтон Авеню. Желательно сейчас: мне хотелось бы вернуться в Лондон до полуночи.
По лицу Уильямса можно было бы сверять шкалу всех негативных эмоций.
– Какого черта Вы себе позволяете, Милт… – начал распаляться Уильямс.
– Я расследую убийство, Дэвид, и мой главный подозреваемый четыре недели назад был у Вас в руках. И вы его отпустили!
– Что Вы несете, Милт?!
– Заявитель Николас Стоун, Веллингтон Авеню, – артикулировал Рэй, – он же отозвал заявление…
– Это тот припадочный, сэр, – робко заметила женщина за стеклом, Милт тут же переключился на нее.
– О чем вы говорите?
– Он здесь был не единожды. И оба раза у него был припадок, оба раза он… его тошнило, – нерешительно сказала она, поглядывая на начальника.
– Уильямс, этот парень впервые убил человека. Я тут рискую своей жизнью и здоровьем, собирая зацепки, а Вы его просто отпустили.
Главный констебль был ошарашен столь агрессивным заявлением, больше похожее на обвинения в халатности. Уже через полчаса Рэй вышел из участка со стопкой копий материалов, которым так и не дали хода. У него были отпечатки, фото, имя и даже адрес девушки в Лондоне, у которой он живет.
Осталось прижать к ногтю ублюдка.
– Просто перестань трындеть хоть на минуту, дай мне подумать, – устало сказал Грег, потирая виски.
Он открыл воду в ванной и сидел в своем новеньком костюме на унитазе. Как только они вернулись в квартиру, он сказал Оливии, что ему стало дурно. Так оно и было, конечно, и с каждым словом Тима становилось все дурнее. Если последние пару дней он перестал глумиться и оскорблять – все же крупная сумма на счету сыграла свою роль – то сейчас его буквально прорвало.
– Тогда почему он не сделал этого раньше? За хранение огнестрела сколько можно получить – два, три года?
–
– Но на стволе нет моих отпечатков, как его соотнесут со мной? Это вообще твой револьвер…
– Он с таким же успехом мог прикупить его на черном рынке. И заявить, что ствол принадлежит мне. Он же обязан сдать его в полицию, как только его найдет, разве нет?
–
– Черт… ты прав, – сдался Грегори. – Что мне тогда делать?
Сидящий на тумбе под раковиной Тим сделал попытку умыться под струей воды, но его лицо осталось таким же грязным и окровавленным. Он серьезно посмотрел на Грега:
– Боюсь, Оливию крайне не обрадует такой вариант.
– Тим, ты идиот?
