Охранник с подозрением посмотрел на него, но, видимо, вспомнив, на чьей машине приехал этот человек, согласился и пошел впереди, показывая дорогу, когда они дошли до подвального помещения, альпеншток сделал свое дело, и Арс, отвязав от столба учителя, бережно отвез его к машине и усадил на пассажирское сидение. Два трупа из машины он один за другим перетащил в подвал, где лежал труп охранника, и положил рядом. Потом вспомнил, что охранник переспрашивал его о том, какого именно арестанта. И вскоре нашел в соседнем помещении совершенно изможденного человека в наручниках, прикованным к батарее и с мешком на голове.
– Идти сможешь? – спросил он незнакомца.
– Смогу, – ответил тот.
Освободив его от наручников, он помог ему выйти на улицу и, высыпав тому в ладонь всю мелочь, что у него была, показал ему на автобусную остановку. Вернувшись, навесил амбарный замок, который он нашел в будке охранника, на ворота и, тщательно вытерев отпечатки пальцев, с чувством исполненного долга повез учителя в городскую больницу. Сдав его в приемный покой и засунув в карман дежурного врача пять тысяч рублей, он отогнал машину на пару километров, снял заднее сидение и топором раскурочив крепление бензонасоса, чтобы открыть доступ в бензобак, и налив на сидения бензин из баночки для зажигалок «ZIPPO», найденной им в бардачке, ушел. Через минуту он услышал взрыв, а еще через час, добравшись домой, рассказывал дяде Рассвету занимательную историю о том, что после длительных поисков и хождений по больницам, моргам и гостиницам он наконец нашел тяжело больного учителя в городской больнице. «И представляете, – добавил Арс, – Новый год на носу, никому до них дела нет, я дал немного денег дежурному врачу, чтобы позаботился о нем, и который рассказал мне, что, видимо, раскрылись старые раны учителя.
– Видимо, рецидив какой-то, – сказал старик, с сожалением покачав головой.
– Точно, – ответил Арс, – именно это слово и сказал этот коновал. – Но обещали долечить как следует, так что через недельку-другую они его выпишут, и, может быть, мы обрадуемся за нашего брата, – заключил Арс и после просмотра новостей по телевизору пошел спать.
…Он шел по огромной теплой водной глади, которая доставала до щиколоток и словно шелк гладила кожу ног, доставляя огромное удовольствие идущему. Но внезапно приглядевшись, он увидел, что вода почему-то темно-красного цвета, и он не один, а кроме него тысячи людей, выстроившись в цепочки, брели по этой темно-красно густой теплой жиже к едва видневшемуся берегу на другой стороне. Учитель попытался разглядеть тех, кто шел, это были мужчины и женщины, молодые и старые, дети и старики, и каждый шел, смотря себе под ноги, словно боялся, что кто-то его окликнет или на этом кровавом озере встретит давнего знакомого. Иногда люди просто внезапно исчезали под водой, растворяясь, словно большая капля, летевшая навстречу морю, встретилась наконец с ним и слилась, став одним целым с этим морем. Только тихий звук сомкнувшихся густых темно-красных волн давал знать об очередной потере. Он с удивлением нагнулся и пощупал рукою дно. «Песок, – подумал он, – ровное и твердое дно, и откуда здесь могут быть ямы?» Думал он, пытаясь понять, как и куда исчезают эти люди, и, зачерпнув ладонью воду, поднял руку к глазам. С ладони стекала густая красная кровь. Когда он добрался до другого берега, ряды идущих заметно поредели, и люди шли дальше уже по им только известному пути, следуя неведомому зову, мимо той же стены, испещрённой иероглифами. Учитель подошёл к стене и протянул к ней руку.
– Подожди, – раздался знакомый голос, – тебе не туда.
Он обернулся и увидел старого друга.
– Салам, Махмуд!
– Салам, Мазгар! Я рад тебя видеть и хочу сказать тебе, что путь твой закончен, и ты можешь остаться.
– Остаться здесь?
– Ну, не совсем здесь, а если быть точным, уйти оттуда, где ты был.
– А если я не захочу остаться?
– Это твое дело, войди обратно в воду и скажи, что не хочешь остаться, и ты исчезнешь как те, что не дошли до берега. Никто не будет в обиде на тебя.
– Я не об этом, мне надо назад. Я должен кое-что сделать.
– Ты точно решил?
– Да. Мне надо.
– Хорошо, Мазгар, надеюсь, мы последний раз прощаемся?
– Наверное…
«…Я же говорил, что он в рубашке родился!» – услышал учитель и с изумлением узнал говорившего. Это был тот же врач-реаниматолог, что когда-то оперировал его.
– Как я здесь оказался? – спросил он.
– Привезли с приемного покоя.
– Кто? Когда? Надолго я тут? – прошептал он.
– Не знаем, какой-то парень тебя притащил, говорят, а у нас ты на неделю, не меньше. Пневмонию, слава Всевышнему, заблокировали. А повреждения тканей зашьют и дальше подлечат тебя в хирургии, куда мы тебя завтра переведем. А сейчас вот поставлю капельницу новую, и поспишь. С наступающим тебя Новым годом и, можно сказать, новой жизнью!
– И вас также! Спасибо большое, – сказал учитель и снова провалился в сон.
