-Знаете, мне в школу пора, а то меня физрук уже давно грозится за прогулы по стадиону погонять.
-Конечно-конечно,- заторопилась тётя Маша. Схватила дочку за локоть и поволокла к своей квартире, а Лена всё жалила его глазищами, по-детски открыто улыбалась и махала рукой.
Так Олесь познакомился с семейством Прохоровых.
Жизнь его, в принципе, не сильно изменилась, разве только гастрит забился подальше и больше не беспокоил – уж тётя Маша постаралась, чтоб бледный синюшний паренёк из соседней квартиры больше не задавался с вечера вопросом – что же есть завтра. Хотя Олесь всячески избегал вторжения в личное пространство, и разговоры всегда проходили на лестничной площадке. О себе он не рассказывал, а Прохоровы, в большинстве своём, в душу и не лезли. Дядя Паша, как его жена и предсказывала, был совсем не против такого фамильярного к себе обращения, хотя с ним Олесь старался просто поздороваться и прошмыгнуть мимо – дядя Паша служил в полиции и, не глядя на всё своё благодушие, чин имел не маленький. И вообще Олесь просто побаивался людей в форме, как и любой нормальный человек, чувствуя себя в обществе соседа без вины виноватым. Тётя Маша оказалась домохозяйкой и от нечего делать цветоводом – в загородных теплицах в компании таких же маньячек, как и сама, она занималась селекцией и разведением каких-нибудь редких растений. Женщиной она оказалась милой и на удивление понятливой. Больше к Олесю с вопросом о родителях не приставала, хотя не успокоилась и вытянула всё из тёти Мани, подкупив ту каким-то на диво неприглядным чахлым кустиком. Обо всём этом Олесь узнал от Лены, которая единственная никак не могла понять, что человек он не самый общительный и ему вполне достаточно терпеть её по дороге в школу и обратно. Повезло хоть, что девчонка оказалась на класс младше, и в школе он благополучно избегал навязчивого внимания соседки.
А вот Никита был тяжёлым случаем. С ним было проще и тяжелее одновременно. Проще оказалось практически во всём – с Олесем он не общался, удостаивая того разве что кивка по утрам, когда они вместе ждали маршрутку на остановке. Но брат Лены тоже был выпускником и, к сожалению, попал в тот же класс, где учился сам Олесь. И от материнской заботы тёти Маши оказалось не скрыться. Теперь учителя писали в дневник замечания, обращаясь напрямую к ней, а если его ловили под лестницей с сигаретой в зубах, то вызывали тоже её. И она журила взрослого, чужого, в общем-то, парня на глазах у классного руководителя или у двери его квартиры, и ему действительно становилось неловко, и глухое раздражение накатывало всякий раз, когда он видел кривящиеся в ухмылке губы Никиты. Чёртов Никита!!! Едва он переступил порог школы, как тут же стал всеобщим любимцем. Учителя носили его на руках за его мозги, физрук обрыдался от счастья, когда команда с талантливым новичком неожиданно взяла кубок по баскетболу на областных соревнованиях, хотя висела в списке последних уже десятый год, а девчачьи стайки облепливали коридор, стоило Никите в нём нарисоваться. Поговаривали, что даже молоденькая аспирантка, проходящая здесь стажировку, чуть ли не из-под венца удрала из-за какого-то там намёка, пущенного Никитой вскользь. Может и так – приезжал какой-то щёголь на митсубиси, даже успел разбить «школьному принцу» губу. Мало показалось – кулаком на молодого соперника замахнулся. А тот увернулся и удар пришёлся в капот несчастной машине. В капоте вмятина, в кисти трещины. Никита стал едва ли не народным героем, тем более, когда выскочил директор и принялся орать на мужчину – что тот себе позволяет, набрасываясь на ребёнка, «ребёнок» великодушно попросил отвести несчастного в травмпункт и отпустить его самого на урок.
На уроке он не появился. Была у него такая милая привычка – пропускать занятие-второе несколько раз в неделю, но будучи любимчиком у учителей, он мог себе позволить и большее.
Глядя в окно, Олесь видел, как Никита выходит за ворота школы, дожидается митсубиси, останавливает, садится на переднее сидение… На следующий урок Никита явился как ни в чём не бывало, а на утро Олесь узнал, что тот парень попал в аварию и теперь лежит в реанимации.
В общем, всё было не так уж и плохо – их миры не пересекались, а чем там грешит его сосед, Олесю было не интересно. Лишь бы его не касалось…
-Олееееесяааа!!!
