— О крепости Саркел, — спокойно ответил Мирослав. — Я был там две луны назад, вёл торговлю. И заметил кое-что, что может быть полезно великому князю.
Воеводы переглянулись. Свенельд нахмурился:
— Откуда нам знать, что ты не хазарский лазутчик?
Мирослав улыбнулся:
— Разумная осторожность. Но если бы я служил хазарам, разве не выгоднее было бы промолчать и позволить вам попасть в ловушку?
— Говори, — кивнул Святослав, игнорируя недовольство старого воеводы. — Что ты видел?
Мирослав подошёл к карте и указал на западную стену — именно ту, через которую Святослав планировал проникнуть в крепость:
— Здесь действительно слабое место. Но только если знать правильный путь через болота. В прошлом месяце хазары усилили охрану этого участка. Они опасаются нападения печенегов, но подготовятся и к другим угрозам.
Святослав прищурился:
— Продолжай.
— Есть другой путь, — сказал Мирослав, указывая на южную оконечность крепости. — Здесь склон кажется неприступным, и хазары почти не охраняют его. Но я заметил старую высохшую речную протоку — летом она безводна, а камни обеспечивают неплохую опору для подъёма. Человек сильный и ловкий может взобраться за полночи.
— Целый отряд туда не поднимется, — заметил Претич.
— Нет, — согласился Мирослав. — Но десяток отборных воинов может проникнуть внутрь и открыть малые ворота с восточной стороны. Если основные силы будут готовы к этому моменту…
— Мы ворвёмся внутрь прежде, чем они поймут, что происходит, — закончил за него Святослав, и в его глазах вспыхнул огонь предвкушения битвы. — Хороший план.
Свенельд всё ещё выглядел недоверчивым:
— Почему ты помогаешь нам, купец? Какая тебе выгода?
Мирослав посмотрел на старого воеводу, и на мгновение Свенельду показалось, что он уже видел эти глаза, неестественно голубые, смотрящие словно сквозь время. Но воспоминание ускользнуло, не успев оформиться.
— Я родился на берегах Днепра, — просто ответил Мирослав. — И хотя много лет провёл в странствиях, эта земля остаётся моей. К тому же, — добавил он с лёгкой улыбкой, — торговать с Русью выгоднее, чем с хазарами. Ваш народ честнее.
Святослав рассмеялся:
— Честен в бою, хитёр в торговле — вот русский человек! — Он хлопнул Мирослава по плечу. — Останься на совете, купец. Твои глаза видели многое, а твой ум, похоже, умеет делать верные выводы.
Совет продолжался до полудня. Мирослав говорил мало, но метко. Он знал расположение хазарских застав, примерную численность гарнизона Саркела, даже имена некоторых военачальников. Когда его спрашивали, откуда такие сведения, он отвечал, что купцы слышат многое, особенно когда покупатели расслабляются за кубком вина. Объяснение казалось правдоподобным, хотя Свенельд продолжал бросать на него подозрительные взгляды.
Когда план был окончательно согласован, Святослав распустил совет. Дружинники разошлись готовиться к предстоящему походу. У шатра князь задержал Мирослава:
— Ты не похож на обычного купца.
— А ты, князь, не похож на обычного правителя, — ответил Мирослав. — Большинство предпочитает сидеть в тереме, а не водить дружину в походы.
Святослав усмехнулся:
— Мне неуютно в тереме. Стены давят. А в поле, с дружиной, я чувствую себя свободным.
— Твоя мать была мудра, — неожиданно сказал Мирослав. — Она понимала, что держава нуждается и в мече, и в скипетре.
Лицо князя помрачнело:
— Ты знал её?
— Наслышан, — уклончиво ответил Мирослав. — Княгиня Ольга была известна далеко за пределами Руси. Даже византийский император принял её с почестями.
— И обманул, — резко сказал Святослав. — Заставил ждать, унижаться. Я не забыл этого. Придёт день, и Царьград узнает силу русского меча.
В голубых глазах Мирослава мелькнуло что-то похожее на грусть:
— Многие пытались. Город стоит до сих пор.
— Посмотрим, — упрямо ответил князь. — Но сначала — хазары. Скажи, купец с голубыми глазами, ты умеешь держать меч?
Мирослав улыбнулся:
— Умею. В моих странствиях часто приходилось защищать товар от разбойников.
— Хорошо, — кивнул Святослав. — Ты пойдёшь со мной в передовом отряде. Знаешь дорогу — веди. Но помни: если заведёшь в ловушку, первый меч, который напьётся крови, будет мой, а первая кровь будет твоя.
— Справедливо, — кивнул Мирослав без тени страха. — Я буду рядом, князь. И, может быть, увижу начало истории, о которой будут петь сказители.
Святослав рассмеялся и направился к своему шатру. Мирослав остался стоять, глядя на широкий Днепр, по которому уже сновали лодки, готовящиеся к переправе. В его глазах, цвета весеннего неба, отражались картины былого и грядущего: великие битвы, взлёты и падения империй, князья, приходящие к власти и уходящие в небытие. Он знал, что стоит на пороге новой главы в истории этой земли — истории, которую он наблюдал веками.
— Ты всё ещё подозреваешь меня, воевода? — спросил он, не оборачиваясь.
Свенельд, неслышно подошедший сзади, хмыкнул:
— Я стар, но не глуп. Ты говоришь о хазарской крепости так, будто сам строил её. И смотришь на князя странно — словно уже видел его погребальный костёр.
Мирослав обернулся, и старый воин невольно отступил на шаг, встретившись с его взглядом:
