— Ты напоминаешь мне кого-то, — задумчиво произнёс Свенельд. — Никак не могу вспомнить, кого именно, но чувствую, что мы встречались раньше.
— Вряд ли, — спокойно возразил Мирослав. — Я давно не был в русских землях.
— И всё же… — Свенельд прищурился, пытаясь вспомнить. — Эти глаза… Такие же голубые, как у того странника, который приходил к князю Игорю перед его последним походом на греков.
Мирослав слегка напрягся, но ничем больше не выдал своего волнения:
— Многие северяне голубоглазы. Это не редкость.
— Дело не в цвете, — покачал головой Свенельд. — А в том, как ты смотришь. Словно видишь не только нас, но и что-то за нами… что-то, недоступное обычному взгляду.
Мирослав встал, понимая, что разговор заходит на опасную территорию:
— Прости, воевода, но мне пора. День был долгим, а завтра много дел.
— Конечно, — кивнул Свенельд, не отводя от него взгляда. — Иди. Но знай: я буду внимательно следить за тобой, купец. Очень внимательно.
Мирослав поклонился и вышел из таверны. На улице было уже совсем темно, только факелы русских дозоров освещали перекрёстки. Он быстрым шагом направился к своему временному жилищу, размышляя о том, что разговор со Свенельдом принял нежелательный оборот.
Старый воевода начинал что-то подозревать, и это могло создать проблемы. Возможно, пришло время вновь исчезнуть, раствориться в ночи, как он делал уже множество раз за свою долгую, очень долгую жизнь…
# Глава 7: ТЯЖЕСТЬ КОРОНЫ
Киевское утро выдалось холодным и туманным. Ярополк стоял на высоком крыльце княжеского терема, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь молочную дымку, окутавшую Днепр. Внизу, у подножия холма, постепенно просыпался город — слышались голоса первых торговцев, спешащих на рынок, лай собак, скрип телег по мощёным улицам.
Молодой князь поёжился от утренней прохлады. С тех пор как умерла бабка, княгиня Ольга, Киев словно лишился части своего тепла. Детинец казался больше и пустыннее, хотя количество людей в нём не уменьшилось. Просто раньше всё озарялось её присутствием, её энергией, её мудростью.
— Не спится, княже? — раздался голос за спиной.
Ярополк обернулся. На крыльцо поднялся Блуд, его воевода и ближайший советник, — крепкий мужчина средних лет с хитрыми глазами и аккуратно подстриженной бородой.
— Много дел, мало времени, — ответил Ярополк. — Гонцы прибыли вчера поздно вечером. Отец взял Итиль. Хазарская держава пала.
— Великая победа, — кивнул Блуд. — Теперь торговый путь на восток полностью открыт для наших купцов. Казна наполнится золотом.
— Если оно дойдёт до Киева, — задумчиво произнёс Ярополк. — Отец намекает, что после похода на хазар планирует двинуться на Дунай, к болгарам. И возможно… остаться там.
Блуд нахмурился:
— Перенести столицу? Из Киева — в Переяславец?
— Отец считает, что Дунай — лучшее место для центра державы, — пояснил Ярополк. — «Там сходятся все богатства», — пишет он.
— А что будет с Киевом? — осторожно спросил Блуд. — С тобой?
Ярополк пожал плечами:
— Я останусь здесь, управлять старой столицей, пока отец будет восседать в новой. Номинально — второй человек в державе, фактически — правитель отдалённой провинции.
Лицо Блуда выражало недовольство, хотя он старался это скрыть:
— Это… несправедливо. Киев — мать городов русских, сердце державы. Он должен оставаться главным городом, а его князь — первым среди равных.
— Скажи это моему отцу, — горько усмехнулся Ярополк. — Для него города — лишь точки на карте военных походов. Он не понимает значения традиций, преемственности власти, символического значения Киева.
Они замолчали, глядя на просыпающийся город. Туман постепенно рассеивался, открывая широкую панораму Днепра с бесчисленными ладьями у причалов.
— Есть ещё кое-что, — наконец сказал Ярополк. — Гонцы принесли и другие вести. Мой брат Олег укрепляет древлянские земли, собирает дружину больше обычного.
— Это может быть простой предосторожностью, — заметил Блуд. — Времена неспокойные. Печенеги становятся всё более дерзкими, беспокоят границы.
— Возможно, — кивнул Ярополк. — Но некоторые из моих лазутчиков в Искоростене сообщают, что Олег ведёт какие-то переговоры с Владимиром в Новгороде. А Добрыня, дядька Владимира, был замечен с тайным посланием у древлянских границ.
Блуд подобрался, в его глазах мелькнул интерес:
— Союз между твоими братьями? Направленный против кого?
— Вот это мне и хотелось бы знать, — нахмурился Ярополк. — Бабка перед смертью предупреждала меня о возможной усобице. Говорила, что пока отец жив и силён, братья будут сдерживаться, но если с ним что-то случится…
— Или если он решит остаться на Дунае, вдали от родовых земель, — подхватил Блуд. — Тогда русские земли превратятся в лакомый кусок для каждого из сыновей Святослава.
Ярополк внимательно посмотрел на воеводу:
— Что ты советуешь, Блуд? Как поступить в такой ситуации?
Блуд выдержал паузу, словно взвешивая слова:
— Упреждающий удар всегда эффективнее оборонительной позиции, княже. Если твои братья действительно замышляют что-то против тебя, лучше самому взять инициативу в свои руки.
