Бой длился недолго. Зажатые между двумя группами, люди Ингвара не имели шансов. Некоторым удалось прорваться и бежать, но большинство остались лежать на земле или были схвачены.
Когда всё закончилось, Хельга быстро спустилась с крыши и выбежала из дома, несмотря на приказ отца оставаться внутри. Она должна была убедиться, что с ним и с Рюриком всё в порядке.
Пробежав через поселение, она достигла места схватки. Пленных уже связывали, раненых относили в сторону, где им могли оказать помощь. Хельга лихорадочно осматривалась, пока не увидела отца. Хотен стоял, опираясь на меч, с рассечённой скулой, но в целом невредимый.
— Отец! — воскликнула она, бросаясь к нему. — Ты цел?
— А ты должна была оставаться дома, — проворчал Хотен, но в его голосе не было настоящего гнева. — Со мной всё в порядке. Просто царапина.
— А Рюрик? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.
Хотен кивнул в сторону пристани:
— Там, допрашивает пленных. Не пострадал, если тебя это интересует.
Хельга не могла не заметить проницательный взгляд отца, но решила не обращать на это внимания. Вместо этого она направилась к пристани, где Рюрик стоял над коленопреклонённым мужчиной — тем самым высоким даном со шрамом, которого она видела вчера на рынке.
— Передай своему хозяину, — говорил Рюрик, его голос был холоден как зимнее море, — что в следующий раз, когда он захочет меня убить, пусть приходит сам, а не посылает своих псов. И скажи ему, что этот трюк стоил ему пяти человек и моего терпения. В следующий раз я не буду так милосерден.
Пленник угрюмо смотрел в землю, не отвечая.
Рюрик заметил Хельгу и кивнул ей:
— Благодаря тебе и твоему отцу мы смогли избежать ловушки. Я в долгу перед вашей семьёй.
— Ты бы сделал то же самое для нас, — просто ответила она. — Что будет с пленными?
— Этого, — он указал на коленопреклонённого дана, — я отпущу с посланием для Ингвара. Остальные заплатят за свою верность ему своей кровью.
Хельга вздрогнула. Жестокие законы войны всегда были ей неприятны, хотя она понимала их необходимость.
— Вы могли бы взять за них выкуп, — предложила она. — Некоторые из них, возможно, из знатных семей.
Рюрик посмотрел на неё с интересом:
— У тебя доброе сердце, Хельга. Но иногда милосердие в одном случае приводит к большей жестокости в другом. Если я отпущу их всех, Ингвар решит, что я слаб, и пошлёт ещё больше убийц. В следующий раз могут пострадать невинные.
Он помолчал, а затем добавил:
— Но ради тебя я сохраню жизнь тем, кто сложил оружие добровольно. Остальные ответят по законам войны.
Хельга поняла, что это максимальная уступка, на которую он готов пойти, и молча кивнула.
Рюрик повернулся к пленнику:
— Ты свободен. Возвращайся к Ингвару и передай ему моё послание. И добавь от себя, что следующий раз, когда он пошлёт людей против меня, ты не будешь среди них, если ты хоть немного ценишь свою жизнь.
Дан кивнул, медленно поднялся и, бросив последний ненавидящий взгляд на Рюрика, побрёл прочь.
— Это не конец, — сказала Хельга, глядя вслед уходящему. — Ингвар не оставит это просто так.
— Конечно, нет, — согласился Рюрик. — Но теперь он знает, что я не один. Что у меня есть союзники, готовые встать рядом со мной против него.
Он посмотрел на неё внимательно:
— Кстати о союзниках. Думаю, после сегодняшнего твой отец принял решение относительно моего предложения?
— Я не говорю за него, — ответила Хельга, — но думаю, да. Когда человек готов проливать кровь рядом с тобой, это говорит больше любых слов.
Рюрик улыбнулся:
— Мудро сказано. А что насчёт тебя, Хельга? Ты пойдёшь с нами на восток? Станешь частью нового мира, который мы строим?
Хельга задумалась. Всего два дня назад она даже не знала этого человека, а теперь он предлагал ей полностью изменить свою жизнь, отправиться в неизвестные земли, стать частью чего-то большего, чем она могла представить.
Но странным образом, идея не пугала её. Наоборот, она чувствовала волнение и предвкушение, словно всю жизнь ждала этого шанса, этого приключения.
— Если мой отец согласится, — наконец ответила она, — я пойду с вами. Я хочу увидеть это новое государство своими глазами. Помочь построить мост между двумя народами.
Рюрик улыбнулся, и в его улыбке было что-то такое, от чего сердце Хельги забилось сильнее.
— Тогда я буду ждать решения твоего отца с ещё большим нетерпением, — сказал он.
Они вернулись к Хотену, который отдавал последние распоряжения по поводу пленных. Увидев их вместе, он прищурился, но ничего не сказал.
— Твои люди оказали нам неоценимую услугу сегодня, — обратился Рюрик к Хотену. — Я не забуду этого.
— Посмотрим, — хмуро ответил тот. — Пойдём со мной, конунг. Нам нужно серьёзно поговорить о твоём предложении.
Они удалились в дом Хотена, оставив Хельгу на пристани. Она смотрела им вслед, понимая, что её судьба сейчас решается в этом разговоре. Всё её существо трепетало от предвкушения и тревоги. Часть её боялась перемен, но другая, большая часть, жаждала их всем сердцем.
***
Вечером того же дня Хотен собрал всю семью в главном зале дома. Его лицо было серьёзным, но решительным.
