Рюрик становился слишком серьёзной проблемой. Молодой выскочка, пришедший словно из ниоткуда, за последние годы собрал вокруг себя слишком много союзников, захватил слишком много торговых путей. А теперь ещё и готовился к экспансии на восток — в земли, которые Ингвар давно считал своей будущей добычей.
Всё это нужно было пресечь, пока не стало слишком поздно. Но как? Прямая атака теперь, после провала засады, будет ожидаемой. Рюрик наверняка усилит охрану, подготовится к открытому конфликту.
Нужен был другой подход. Что-то, чего молодой конунг не ожидает.
Его размышления прервал приход сына. Бьёрн был высоким молодым воином с каштановыми волосами и чертами лица, больше напоминавшими черты его покойной матери, чем отца. Он остановился на почтительном расстоянии, заметив тело Хаскульда, которое как раз выносили из зала.
— Ты звал меня, отец? — спросил он, делая вид, что не заметил мертвеца.
— Да, — кивнул Ингвар. — Садись. Нам нужно поговорить о твоём друге Рюрике.
Бьёрн напрягся, но послушно сел на скамью напротив отца.
— Он не мой друг, — сказал он. — Мы просто знакомы по торговым делам.
— Достаточно знакомы, чтобы ты возражал против моего плана устранить его, — холодно заметил Ингвар. — Достаточно, чтобы предупредить его о готовящейся засаде?
Бьёрн побледнел:
— Я не предупреждал его, — твёрдо сказал он. — Я лишь говорил, что честный вызов лучше подлого убийства. Что в открытом бою мы могли бы...
— В открытом бою?! — Ингвар с грохотом опустил кулак на стол. — Ты говоришь как наивный мальчишка, а не как сын конунга! В открытом бою мы потеряем десятки воинов. Зачем, если можно убрать одного человека тихо?
— Потому что так поступают трусы, а не воины, — ответил Бьёрн, и в его голосе зазвучала сталь. — Наши деды бросали вызов врагам в лицо, а не посылали убийц под покровом ночи.
Ингвар долго смотрел на сына тяжёлым взглядом. Потом медленно покачал головой:
— Наши деды умирали молодыми, Бьёрн. А те, кто был умнее, — строили королевства. Я хочу быть среди вторых.
Он наполнил два рога медовухой и один протянул сыну:
— Выпей со мной. И послушай внимательно, потому что я скажу это только один раз.
Бьёрн нерешительно взял рог. Он знал крутой нрав отца и то, как тот не терпит возражений. Но он также знал, что в глазах других воинов конунг, использующий подлые методы, теряет уважение. И он не хотел, чтобы его отец стал таким правителем.
— Восточные земли, — начал Ингвар после долгого глотка, — это не просто ещё один торговый маршрут. Это будущее, Бьёрн. Представь себе реки, по которым течёт не вода, а серебро. Представь шёлк, пряности, рабов, меха — всё, что только пожелаешь. Представь земли, настолько богатые, что они могут сделать нас королями, а не просто прибрежными налётчиками.
Его глаза загорелись, когда он говорил, и Бьёрн невольно заслушался. Когда Ингвар говорил так, он понимал, почему люди следуют за его отцом, несмотря на его жестокость.
— Я знаю о твоих мечтах, отец, — осторожно произнёс Бьёрн. — Но разве нельзя достичь этого без войны с Рюриком? Восток огромен. Хватит места для многих конунгов.
Ингвар горько рассмеялся:
— Ты совсем не понимаешь Рюрика, если так думаешь. Он не хочет делиться. Не хочет сотрудничать. Он хочет быть единственным королём тех земель. И знаешь, что? Он достаточно умён и харизматичен, чтобы добиться этого. Если мы не остановим его сейчас.
Он подался вперёд, глядя сыну прямо в глаза:
— Ты должен выбрать, Бьёрн. Встать на сторону своего рода и отца или продолжать защищать человека, который хочет отнять у нас всё.
Бьёрн отвёл взгляд. Он понимал выбор, который ставил перед ним отец. И знал, что в глазах Ингвара колебание уже было предательством.
— Что ты хочешь от меня? — наконец спросил он.
— Твоей верности, — просто ответил Ингвар. — И твоей помощи в том, что я планирую.
— Что именно?
— Раз уж прямая атака не сработала, мы будем действовать иначе, — Ингвар понизил голос, хотя в зале уже никого не было. — Через его близких.
Бьёрн нахмурился:
— Предлагаешь похитить кого-то из его семьи?
— Нет. Это было бы слишком очевидно, — покачал головой Ингвар. — Я предлагаю внедрить предателя в его ближайшее окружение. Кого-то, кто отравит не его тело, а его душу. Заставит его принимать неверные решения, отвернёт от него союзников. Сделает из него человека, которого его же люди возненавидят.
— И кто же этот предатель? — спросил Бьёрн, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
Ингвар улыбнулся, и эта улыбка не коснулась его глаз:
— Я слышал, что Хотен Славянский и его семья согласились присоединиться к походу Рюрика. Старик будет его советником по восточным делам. А его дочь... Как её зовут?
— Хельга, — автоматически ответил Бьёрн, а потом осёкся, поняв, куда клонит отец. — Нет. Только не она. Невинная девушка не должна быть втянута в наши распри.
— Никто не невинен в этой игре, — отрезал Ингвар. — Она уже выбрала сторону, согласившись пойти с Рюриком. И она идеально подходит для нашего плана.
— Почему именно она?
