Бывший маркиз Антонелль, при якобинцах член Революционного трибунала, содействовавший осуждению жирондистов, а ныне один из соратников Бабёфа, продолжал издание «Газеты свободных людей».
Сам трибун Гракх с помощью Симона Дюпле приступил к созданию листка «Просветитель народа», рассчитанного на широкие слои читателей-санкюлотов.
Вновь оживились затихшие было в эпоху «мюскаденов» собрания на площадях, в парках и в кафе.
Амнистия 4 брюмера, освободившая от проскрипций «террористов», возбудила общественную деятельность сотен демократов II года; среди них вновь стали выделяться многие лидеры бывшего Революционного правительства. Если Колло д'Эрбуа умер в далекой Гвиане, а Бийо-Варенн остался навсегда в Новом Свете, то двое остальных из «большой четвёрки», осуждённой после событий жерминаля, вдруг выплыли на свет божий: Бертран Барер успешно агитировал в южных департаментах, а Марк Вадье, покинув своё убежище, стал некоронованным королем демократических кофеен столицы.
На разных этапах Великой революции парижские кафе неизменно играли одну из ведущих ролей.
Уже накануне июльских событий 1789 года кофейни Пале-Рояля, и в особенности кафе «де Фуа», были местами бурных сходок недовольных. Здесь произносили свои зажигательные речи Демулен и Лусталло, здесь же вербовались главные силы «победителей Бастилии».
Эхо борьбы Горы и Жиронды немедленно прозвучало в кафе, некоторые из них, в том числе знаменитое тогда кафе «Корацца», в зависимости от обстоятельств становились штабами то сторонников Бриссо, то единомышленников Робеспьера.
При якобинцах кафе превратились в политические клубы санкюлотов. Здесь за стаканом чая или чашкой кофе читали газеты, обсуждали последние события, вели горячие дискуссии, иной же раз в дело вступали и кулаки; недоброжелателей Робеспьера и Сен-Жюста мигом объявляли «подозрительными» и с позором выдворяли из кафе, причем изгнанные могли считать, что им повезло, если их не доставляли сразу же в Комитет общей безопасности.
После термидора роль кафе не уменьшилась, но появились «кафе демократов» и «кафе аристократов», иначе говоря, убежища «террористов» и логова «инкруаяблей».
«Золотая молодёжь» Фрерона считала своим главным пристанищем аристократическое кафе «Шартр». Здесь «мюскадены» держались подлинными господами: они устраивали свои совещания, выбрасывая на улицу всех, кто не вторил их разговорам или отказывался петь их контрреволюционные куплеты; отсюда же они организовывали вооружённые экспедиции, чтобы задать, по их выражению, «патриотическую трёпку» якобинцам. Именно из кафе «Шартр» отправлялись гнусные манифестации против увековечения памяти Марата; в нём же сколотилась армия бандитов, дважды громившая Якобинский клуб и в конце концов добившаяся его закрытия.
От «Шартра» тянулись нити к другим заведениям подобного рода. В руки «мюскаденов» вскоре попали кафе «Валуа», «Каво», «Аржанс», известное кафе «Прокоп» и даже кафе «де Фуа», некогда бывшее цитаделью первых борцов против старого порядка.
Теснимые «инкруаяблями», демократы долгое время держались за кафе «Отто», затем, потеряв его, переместились в район бульваров, в кафе «Паи» на улице Фавар и в кафе «Жине» близ бывшего Якобинского клуба.
После прекращения белого террора и в первые месяцы Директории демократические кафе снова воспрянули, и главное место среди них заняло кафе «Китайские купальни».
Это кафе во время господства «мюскаденов» успешно выдержало неоднократные осады, и обитатели его, даже в те страшные дни, не пали духом. Хозяин кафе, гражданин Кретьен, человек энергичный и стойкий, недаром при якобинцах был членом Революционного трибунала; он имел всегда в своем распоряжении дюжину здоровенных молодцов, которые столь успешно отражали атаки незваных гостей, что «инкруаяблям» оставалось лишь ретироваться, поглаживая помятые бока и побитые головы, Теперь в кафе Кретьена собиралось одновременно до шестидесяти «вождей» демократов, не считая рядовых патриотов.
К числу постоянных посетителей кафе принадлежали бывший якобинский мэр Паш, бывший финансист Конвента Камбон, бывший военный министр Бушотт, бывшие члены Комитета общей безопасности Амар и Вулан, бывшие генералы Россиньоль и Жавог, а также всем известный Жан Друэ, бывший почтмейстер, некогда задержавший в Варенне Людовика XVI при его попытке к бегству из Франции.
Но конечно же главным авторитетом среди них пользовался шестидесятилетний Вадье, один из столпов Революционного правительства II года, успешно переживший все гонения и все проскрипции.
Во время совещаний, часто затягивавшихся до глубокой ночи и проходивших в боковом зале кафе, Вадье всегда председательствовал; только в случае болезни старика его заменяли Леонар Бурдон или Амар.