С аномальными зонами Российской Империи я почти разобрался. Плохая новость - мои братья и сестры всё еще живы. Хорошая новость - я сейчас сильно мобильнее их. А это значит, что пришла пора устроить мировое турне "Разумовский против всех".
— Обители? — с грустью посмотрел я на своего верного соратника. Несмотря на прошедшие века, Бернхард всё так же был готов отдать за меня свою жизнь. — Сейчас это место больше похоже на руины моей прошлой жизни.
— Любые руины можно отстроить заново, повелитель, — уверенно заявил генерал. — Тем более сейчас, когда вы легко можете воспользоваться помощью сильнейших дворян Российской Империи и самого Императора. Род Романовых уже показал, что верен своей клятве и поддержит вас в любых начинаниях.
— Знаешь, наверное ты прав, мой старый друг, — осмотрев ледяную пустыню вокруг, произнёс я. — Это место всегда было не только источником моей силы, но и символом для всех тех, кто последовал за мной и встал рядом в бою. Думаю, Гарфакс будет рад узнать о том, что мы нашли Твердыню Владыки Севера.
К этому времени энергия Пространства уже немного улеглась в моём Источнике, и я чувствовал небывалый подъём сил от получения доступа к шестому аспекту. К тому же, Пространство не зря считалось наиболее интересной силой. Мир вокруг меня начал стремительно меняться. Вернее, я начал видеть то, что было недоступно моим врагам, пытавшимся уничтожить это место.
Победившие Вершители действовали довольно грубо, но их можно было понять. Когда привычный уровень силы стремительно падает и ты из владыки мира превращаешься во что-то непонятное, любой приложит все усилия, чтобы изгнать саму память о прошлой войне. А может им было приятно потоптаться по моей могиле. Вот только делали это их слуги уже без прежних своих возможностей.
А потому осталось множество дыр и грубых рубцов на теле реальности, которые не исчезли за прошедшее время. Я создал лезвие из энергии аспекта Пространства и рассёк рубец в паре метров от нас. За ним открылась серая хмарь и нам в лица ударил поток ядовитого ветра.
Бернхард создал передо мной огненный щит, без следа спаливший отравляющий газ. А я уже двинулся к следующему рубцу. Через десять минут и пару кругов по центру долины, я получил доступ к двум полноценным складкам реальности и одному деформированному карману.
Не все мои заготовки уцелели, но я на это и не рассчитывал. Для частичного восстановления Твердыни могло хватить и того, что осталось. Каждое разумное существо до последнего верит, что у него получится спастись от неминуемой смерти. Что оно выживет в пламени вулкана или случится ещё какое-то чудо. И я не был исключением.
Даже когда против меня был весь мир и стало окончательно понятно, что мои братья и сёстры сумели объединиться, я верил, в свою цель. Даже когда чужие армии встали под стенами моей Твердыни, я был готов сражаться до самого конца в надежде на победу. И даже активируя своё последнее заклинание, где-то глубоко внутри жила глупая надежда, что всё обойдётся и я выживу. И мне пригодятся мои заготовки.
Надежды иногда не оправдываются, но мои заготовки мне действительно пригодились. Спрятанные от всех и разбитые на такие мелкие части так, что их практически невозможно было связать вместе, они ждали своего часа в заполненных смертоносными ловушками карманах реальности.
Для меня не было смысла строить систему заклинаний для самовосстановления цитадели. Аркан такого масштаба невозможно было разделить на части и спрятать. Вместо этого я воспользовался первобытной системой тотемов, которые отвечали за отдельные функции и участки моей Твердыни. И все они без исключения были совершенно пустыми. Ни грана маны в камнях не осталось, чтобы исключить малейший фон и максимально долго сохранить заготовки.
— Не думал, что снова увижу этих уродов, — устанавливая на корявые лапы очередную статую, произнёс Бернхард. — А почему вы не захотели сделать тотемы в виде красивых дев или каких-то зверей, господин? Почему они все… такие?
— Как выглядит боль, генерал? — вместо ответа, задал я встречный вопрос. — Или потеря близкого? Вряд ли ты воспринимаешь такие вещи, как красивую деву или гордого зверя. А это, — обвёл я рукой длинный ряд уродливых статуй, — моя боль и мои потери. Символ того, что я не справился с той задачей, которую поставил перед собой. И ради которой погибли сотни тысяч моих последователей.
Бернхард внимательно осмотрел ближайшую к нему статую и кивнул каким-то своим мыслям. Больше вопросов генерал не задавал, и мы работали молча, пока не достали все спрятанные тотемы и не выстроили их в правильном порядке.
Ледяная равнина превратилась в странную выставку каменных фигур, которая могла запросто напугать неопытного посетителя. Только в самом центре долины, где когда находилось сердце моего замка и зал Тысячи Дорог, оставалось свободное место. Я поглотил ядро своей транспортной системы, чтобы получить доступ к аспекту Пространства и теперь мне придётся некоторое время заменять средоточие зала собственной силой. Иначе пользоваться системой пространственных переходов не получится.
— Что ж, давай начинать, — проверив все наши приготовления, произнёс я.
