— Мое почтение, Ваше Сиятельство, — поклонился я, чувствуя себя крайне неловко. Почему-то создавалось ощущение, что в левой, спрятанной от меня пледом руке Александр Ранк сжимает пистолет.
Что-то я стал слишком мнительным. Везде ищу угрозу. Такие люди как маркграф, не убивают, а держат при себе людей, которые делают это за них.
Старик посмотрел на меня почти приветливым взглядом, хотя где-то в глубине его темных глаз таилось что-то непонятное. Но мне могло и показаться.
— Так вот ты какой, — сказал он, указав на соседнее кресло. — Присаживайся.
— Благодарю, Ваше Сиятельство.
— Можно просто ласс Ранк, — разрешил он, продолжая изучать меня цепким, внимательным взглядом и посетовал, проведя тонкими пальцами по пледу: — Старость! Холод Железных гор так глубоко проник в мои кости, что я постоянно мерзну.
Насчет холода — вранье. Климат в Железной марке немногим менее мягкий, чем в Тирбозе. И снег зимой выпадает крайне редко. Снег в империи вообще событие. Разве что на севере у Голодного нагорья и на побережье моря Ветров, когда ветер приносит через море холод с северных пустошей.
— Расскажи о себе Гарн? — попросил маркграф, продолжая что-то выискивать на моем лице. Как же нервирует этот добрый взгляд темных глаз.
— Что именно? — уточнил я, поерзав в кресле.
— Все, что посчитаешь нужным.
Какая опасная фраза. А что обо мне уже знает Александр Ранк? Не посчитает ли он, что я что-то умалчиваю? Ладно, перескажу ему мою краткую биографию. Благо там и рассказывать то особо нечего.
— Родился я, судя по всему, в Хоронге или его окрестностях. В первый или второй месяц осени восемьсот пятьдесят шестого года.
— Почему такой разброс, — заинтересовался маркграф.
— Меня нашли перед входом в храм всех богов пятнадцатого числа второго месяца осени, но мне было несколько недель отроду, так что возраст установили примерно. А датой рождения записали дату, когда нашли.
— Понятно, — кивнул маркграф. — Продолжай.
— Сначала находился на попечении храма. В возрасте пяти лет во мне обнаружили дар и отправили в имперский приют при Первой гимназии Хоронга для одаренных детей.
В детстве, как и все сироты, я мечтал, что родители потеряли меня случайно. Что ищут и обязательно очень скоро найдут. Наивные мечты. Но что кроме них у меня было? К моменту поступления в академию всеми моими мыслями завладело желание сделать карьеру рыцаря. О бросивших меня людях я более не думал. Не пытался их найти или хотя бы узнать, кем они были. Хоть порой и задавался вопросом, отказались бы они от меня, знай, что во мне пробудится пусть слабый, но дар?
— И что же ты замолчал?
Вот ведь настырный старик.
— Да нечего больше рассказывать, — пожал плечами я. — Закончил гимназию, магического резерва оказалось достаточно для поступления в рыцари. Поступил в академию Тирбоза, учусь.
— Скромность украшает девиц, но не рыцарей, — пожурил меня старый маркграф. — Про похищение дочери почтенного Загима, варгарах и нападении ликанов на академию, где себя неплохо показал один паж, не хочешь рассказать? Тебя даже наградили! — напомнил он, покосившись на «мечту пенсионера» на моей груди.
Проклятая побрякушка! Спасибо почтенному Загиму, удружил. Кто-то на эту висюльку смотрит с усмешкой, кто-то с завистью, но равнодушных нет.
— Думаю, все это вы и так уже знаете, — я позволил себе легкую полуулыбку, — лучше, чем кто-то другой.
— Дерзкий… — усмехнулся маркграф и внезапно спросил: — London is the capital of Great Britain?
Вернее, думаю, что спросил. Вопросительные интонации я уловил, но язык был мне совершенно незнаком. Какой-то из диалектов княжества Дхивал? Но там в чести певучие очень похожие друг на друга звуки. На язык Тайши и Асимруна тоже не походит.
— Moscva, stolica nahey rodiny? — вновь спросил маркграф на незнакомом мне языке, и разочарованно вздохнул. Интерес в его глазах к моей персоне существенно уменьшился. И это к лучшему.
Как справедливо заметил мастер-наставник Толдокар, у фольхов свои странные игры — пажам в них не место. Я вот до сих пор не уверен насчет истиной роли маркграфов, а особенно Железной марки в грядущей войне за престол. Но принцы уверенны, что маркграф Александр Ранк в курсе событий. А может, и сам все организовал.
Как бы прояснить этот вопрос? Не в лоб же спрашивать.
— Что же, спасибо что пришел, уважил старика, — сказал Александр Ранк.
Поняв, что аудиенция закончилась, я поспешил покинуть такое гостеприимное прежде поместье, от которого теперь постараюсь держаться подальше. Константин мне друг, а вот кто мне второй железный маркграф я ответить затрудняюсь.
Когда паж Вельк ушел, Александр Ранк некоторое время сидел, задумчиво наблюдая за игрой языков пламени в камине.
— Заходи, внучок, — позвал он, в сторону распахнутых дверей. — Проводил нашего гостя? Хорошо. И не строй такую страдальческую мину. Как видишь, никто не стал его пытать или убивать.
— А на каком языке ты пытался с ним поговорить? — заинтересованно спросил Константин, зайдя в курительную комнату.
